— Наслаждаешься? — сонно спросил он, пройдя мимо Ремуса.

— Ещё как, — Ремус снова вытер лицо — ему всё казалось, что стружка застряла у него в носу.

— Ну-ну... — Бродяга окинул скептическим взглядом поле работы Ремуса и взбежал по ступенькам наверх, а Ремус, закусив губу, снова принялся за дело.

К четырем часам утра лук был почти готов. Остатки первого оружия Валери Ремус тоже пустил в дело — приколдовал к «плечам» своего подарка, так что они стали выглядеть мощнее и проделал в них пазы для тетивы, которую кстати говоря обмотал специальными защитными чарами, чтобы она была крепкой и не изнашивалась. После этого он подвесил лук в воздухе заклинанием, вырезал на нем девиз Гриффиндора и покрыл лук краской и лаком. Часов в пять наверху скрипнула чья-то кровать и хлопнула дверь. Ремус к тому времени уже едва-едва соображал и голова его была тяжелой, как котел с кипящим зельем. Собрав все свои инструменты, он отнес их наверх, после чего бросил в камин все отходы производства, бережно завернул лук в ткань и спрятал у себя под кроватью, после чего рухнул на неё, не раздеваясь и моментально уснул.

Нет ничего удивительного, что после этой ночи он проспал как сурок целый день и пришел в ужас, когда проснулся в шесть часов вечера. Сначала он страшно разозлился на парней за то, что они его не разбудили, но потом нашел их записку прямо у себя на лбу, когда пошел умываться.

Джеймс высказывал ему соболезнования по поводу его потерянной головы, разбитого сердца и натруженных рук, а Сириус чуть ниже выражал надежду, что Ремус увидит ночью горячий сон с участием всех школьных учительниц, как вознаграждение за свой тяжелый труд.

Посмеявшись, Ремус смыл их каракули со лба.

Всё не так плохо, они вполне могли написать всё это на доске объявлений в гостиной.

Решив, что на уроки все равно поздно идти, Ремус оделся в магловские брюки и старый, растянутый свитер, вытащил из-под кровати своё детище и преисполнился гордости, когда понял, что его лук действительно выглядит неплохо.

Он решил не откладывать дело в долгий ящик и вознамерился сегодня же вручить лук Валери.

Хагрид, конечно, посопротивлялся для порядка, но признался, где именно охотники «ловят богартов» и вот уже второй раз за два дня Ремус шагал по Запретному лесу. Только теперь лес не казался ему ни позолоченным, ни певучим. Сердце мальчика выскакивало из груди, ладони, сжимающие сверток с луком, вспотели и пару раз он всерьез задумался: что он вообще здесь делает?! В такие минуты ему приходили соблазнительные мысли бросить всё это безумие и бежать, но он упрямо шел дальше, снова и снова повторяя про себя:

«Я ужасно виноват перед вами, профессор...нет, официально. Я ужасно виноват перед вами, мэм. Чушь какая-то. Лучше так: я ужасно виноват перед вами. Я сломал Ваше оужие, а ведь вы без него как без рук, Господи, Ремус, что ты несешь? Лучше так: профессор Грей, я сломал Ваш любимый лук, я ужасно виноват, я много думал об этом и...

«Не якай, тупица!» — услышал он в голове голос, удивительно похожий на голос Сириуса. — «Говори о ней, а не о себе!»

Легко сказать, раздраженно подумал Ремус. «Профессор Грей, вы — превосходный стрелок и вам должно быть трудно было лишиться своего оружия...»

«Уже лучше...»

Ремус уже обрадовался и воспрял духом, как вдруг его мыслительную работу прервал внезапный гром:

— Ну-ка стоять!

Он замер как вкопанный.

— Повернись. И подними то, что у тебя в руках!

Ремус очень медленно обернул своё бешено скачущее сердце в онемевшем теле и повыше приподнял сверток.

Хвойный лес вокруг него вдруг ожил и превратился в человеческие фигуры. Все они были облачены в зеленые и древесные мантии, капюшоны скрывали их лица, так что Ремус успел увидеть только пару небритых подбородков. Из их плечей тянулись вверх самые настоящие ветки, они двигались бесшумно, как кошки и самое жуткое — почти все они держаи Ремуса на прицеле волшебных палочек, арбалетов и луков.

— Так-так-так, — произнес знакомый мужской голос и Ремус неприятно вздрогнул, узнав в охотнике вчерашнего знакомого. — Снова любитель собак...и где же твоя псинка и твой чокнутый дружок? — охотник опустил лук, снял капюшон и на Ремуса взглянуло волевое, но вполне доброе лицо с синяком под глазом. Он подошел ближе и на Ремуса пахнуло хвоей, дымом, шерстью и потом. — Ну и что ты тут делаешь сегодня на закате? Выгуливаешь своих хомячков?

Все засмеялись.

— Я ищу профессора Грей, — твердо сказал Ремус, бесстрашно глядя в серые глаза охотника на оборотней. — У меня к ней важное дело.

— Слыхали? «Профессора», — охотник зацепил большими пальцами за пояс, увешанный ножами и сумками, и оглянулся на друзей. — Боюсь, «профессор» Грей сейчас на другом конце леса и она очень занята. Как и мы все, между прочим, так что говори, что тебе надо, если не хочешь, чтобы я снова отвел тебя в школу, малыш.

— Это вас не касается. Она — твой босс? — Ремус все не опускал взгляд. — Мой тоже. Ты знаешь, она может рассердиться, если из-за тебя я не передам ей...кое-что. Так что позови её, или нам всем будет плохо.

Ремус и сам удивился, откуда в его голосе вдруг взялось столько силы. Обычно он не разговаривал так с теми, кто старше него. Но сейчас он почему-то не испытывал ни малейшего страха, наоборот, его охватила злость, ведь именно сейчас, когда он переборол столько волнения и страха, добираясь сюда, между ним и Валери вдруг встал этот двухметровый лукотрус.

Охотника же его слова взяли за живое — похоже он в самом деле понимал, что Валери может рассердиться. Он хмыкнул, бросил на Ремуса прищуренный взгляд, а потом вдруг поднес ко рту руку, сложенную рупором и издал странный, курлыкающий звук.