И он сорвался.

Глаза запекло от слез.

— Блять, Блэк! Мне больно! — только и смогла выдавить она, крепко зажмурившись и стиснув зубы. Дышать было тяжело.

Блэк до этого не мог сказать ничего, только выдыхал и отчаянно стонал, не то ругаясь, не то повторяя ее имя, не поймешь. Но сейчас он попытался сфокусировать взгляд на ней и выдавил:

— Сейчас... станет легче... о, Рокс, черт... о черт... ох бля-ять...

И точно.

Ещё пара секунд подлой пытки и боль неожиданно стала тише. Роксана смогла снова вздохнуть и недоуменно заморгала — к ожогу из боли как будто приложили компресс. Боль и удовольствие слились в одно и это было... приятно.

Сириус подобрался на колени, сжал ее талию обеими руками и полностью взял процесс в свои руки. Время от времени он откидывал голову и жмурился, скаля зубы.

А потом снова прижался к ней, упираясь локтями в ковер, зарываясь в Роксану лицом и исступленно толкаясь вперед. Пот скатывался по его спине и рукам. Роксана запустила пальцы в его волосы, когда он припал к её шее — волосы были жаркими и влажными. От него пахло чем-то ледяным и острым, а сам он был горячим...

— Да, о да-а, о черт, — сквозь его частое дыхание то и дело прорывались стоны и рычание, самое настоящее, звериное. — Посмотри, что ты сделала со мной, а? — сдавленно проговорил он, двигаясь все яростнее и быстрее. — Превратила меня в гребаное животное, — он тихо, хрипло засмеялся. А у Роксаны от этих слов и звука его смеха внутри что-то ёкнуло. Он, что, мысли её читает? Сириус снова закрыл глаза, зарываясь в неё лицом. — О черт... о да... да-а-а....

Несколько торопливых, исступленных толчков — и Блэк кончил, издав особенное громкое и уже абсолютно не человеческое рычание. Роксана напряглась, ощутив, как внутри разлилось тепло, но сейчас ей было наплевать, на все, на все наплевать...

Блэк расслабился и опустился на неё, все еще задыхаясь и легонько содрогаясь.

Роксане все ещё казалось, что она чувствует это движение внутри. Во рту страшно пересохло. Она сглотнула и облизала губы, повернула голову, коснувшись носом его носа.

Сириус открыл глаза и раскаленная сталь обожгла её: “Моя”.

Он поцеловал её. Роксана провела ладонью по его влажной шее и почувствовала, как яростно бьется на ней жилка. Они поцеловались еще раз, а потом Блэк слез с неё и перекатился на ковер рядом, глубоко, довольно вздохнув, а Роксана прикрыла глаза и дрожащей рукой вытерла лоб.

Сириус проснулся с рассветом.

Ему было чертовски хорошо.

Мышцы приятно потягивало, тело стискивала большой мягкой лапой приятная усталость — как-будто он переплыл море и теперь нежился в пенном прибое.

Он зевнул, потянулся и устроился поудобнее, намереваясь снова провалиться в негу, но тут почувствовал под собой какое-то шевеление и открыл глаза.

Роксана крепко спала, разметавшись по подушкам. Одна её рука лежала у головы, другая соскользнула с головы Сириуса, когда он проснулся. Волосы упали ей на лицо, губы были приоткрыты. Она дышала глубоко и спокойно и её обнаженная грудь мерно поднималась и опускалась во сне...

Сириус привстал, озадаченно оглядывая всклокоченную постель.

Подушки были разбросаны, простынь свалялась, одеяло сбилось на пол, лампа на прикроватной тумбочке разбилась...

Мозг отказывался выдавать ему тот момент, когда они перебрались в спальню.

Но вот всё, что происходило потом, он помнил очень хорошо.

Безумие.

Сладкое, блаженное безумие.

Он усмехнулся и снова взглянул на Роксану.

Она спала так глубоко, что даже пушечный залп не смог бы её потревожить.

Похоже, он перестарался.

Они делали это снова и снова. Снова и снова, без остановки, пока хватало сил и пока сон не сморил их прямо после очередного забега. Кажется он даже слезть с неё толком не успел.

И сейчас, когда он смотрел на неё и вспоминал всё в подробностях, почувствовал вдруг, как внизу живота снова натягивается тугая пружина.

Ему хотелось её опять. И даже больше, чем прежде.

Он тряхнул головой.

Сириус закрыл глаза и с силой потер лицо, после чего решительно сбросил с себя простыню и одеяло и выбрался из постели.

Все его вещи нашлись в гостиной.

Мышцы уже по-настоящему болели, в голове беспощадно стучало, а в затылке и вовсе как-будто целый кирпич угнездился. Стараясь не смотреть на учиненный разгром и ни о чем не вспоминать, Сириус оделся, правда с некоторым трудом, засветил палочку и беззвучно выбрался в тихий, наполненный сном коридор подземелий.

До башни Гриффиндора он добрался без приключений — благо шестилетний опыт ночных скитаний по школе позволял ему быть незаметным, хотя Карты ужасно не хватало.

В гостиной кто-то открыл окно и в чисто прибранную, мирно спящую комнату лился свежий утренний воздух.

До начала занятий была всего пара часов, но никто не торопился вставать. Все они — Джеймс, Ремус, Пит, Лили, Марлин и Алиса сейчас крепко спали, даже не зная, что жизнь их друга дала трещину...

Сириус устало взошел по винтовой лестнице и толкнул дверь.