Судоплатов на такое только поморщился, словно от зубной боли.

– Хватит... Собирай всех, сейчас выдвигаемся, - недовольно проговорил он.
– Ты, Василий Иванович, не обижайся, - попросил он у немолодого комбрига, заметив что-то у того в глазах.
– Молодой еще, кровь играет. Не со зла он, - он протянул Козлову руку и дождавшись ответа, крепко пожал ее.

– Молодой..., - негромко произнес партизан, неуловимо поеживаясь от недавно пережитого неприятного чувства.
– Что это на нем такое?
– спросил он и сразу пожалел о своей не сдержанности.

Десантники со снятыми с головы капюшонами все равно производили странное впечатление. Если бы в тот момент Козлова или его бойцов из окружения спросили, что же они почувствовали при первом взгляде, то с высокой вероятностью их ответ бы был — чужеродность.

– Маскхалат «Лещий», - скупо ответил Судоплатов.
– Только-только поступил в войска.

Козлов машинально кивнул. Естественно он уже встречался с маскхалатом, да и в его бригаде разведка частенько использовала разные самоделки подобного рода — раскроенную в качестве накидок зелено-черную ткань с прикрепленными пучками мочала. «Да, какие это к черту маскхалаты!
– выругался он про себя.
– Куски тряпок и старой тряпки! А вот это...». Десантники, проходившие мимо них, пропадали из виду едва отходя на несколько метров. Конечно, быстро наступающая ночь также нем мало этому способствовала, но в том то и дело, что всего лишь способствовала. В такой темноте и человекообразность вообще пропадала.

– Командир, командир, - Козлов дернулся в сторону, его кто-то шепотом позвал.
– Это я, командир, - справа от него из темноты появился командир его разведвзвода.
– Я тут пошептался с одним, пока вы с майором разговаривали..., - Судоплатов в этот момент, судя по доносившемуся до них рассерженному голосу, кого-то распекал.
– Он говорил, что костюмы эти живые, - Василий Иванович не удивился не потому, что догадывался, а потому что на этой проклятой войне просто перестал удивляться.
– Мол кормить их надо... Я ему в табло хотел за такие байки выдать, да показал он …, - Козлов все же заинтересованно склонил голову.

– … ать! Почему не проследили?!
– время от времени до ни доносились особо эмоциональные высказывания майора.
– … олжны на себе таскать и пылинки с ни сдувать, как со своих родных ...онял?
– чувствовалось десантники что-то или кого-то потеряли.
– Искать! Веряев, твою...! Полчаса тебе! Искать!

Через пару секунд, тяжело вздохнув, он появился из темноты и встал рядом с партизанами.

– Вот бараны!
– чуть не прорычал он.
– ЧП у нас, Василий Иванович. Двоих потеряли при высадке. Парашюты раскрылись, а куда вынесло не понятно... Сеанс связи скоро, - он ослабил ворот гимнастерки по маскхалатом.
– Черт, что докладывать...

– Кого потеряли? Радистов?
– спросил Козлов.

– Если бы, - проговорил майор, вытирая пот со лба.
– Если бы радистов... Пассажиров потеряли, - комбриг также почувствовал, как струйка пота, неприятно холодя, пробежала между лопаток.
– голову за них оторвут...

113

САСШ, округ Колумбия, Вашингтон, Пенсильвания авеню, 1600, Белый Дом. 25 ноября 1942 г.

Франклин Делано Рузвельт сидел напротив огромной карты Европы. Его взгляд скользил по рельефной поверхности, повторяющей изгибы рек, побережье морей, изломы протянувшихся гор. Он смотрел и видел не искусственно сделанные муляжи географических объектов, а настоящие рукотворные Гималаи — неприступные цементные надолбы, доты, эскарпы ...

25 ноября ровно в 6.00 соединенная англо-американская эскадра начала высадку войск на острове Сицилия. В первой волне высадились подразделения 7-ой армии САСШ — 3-я пехотная и 2-я бронетанковая дивизии. Во второй два корпуса британской 8-й армии — 30-й и 13-й. Одновременно 505-ый парашютный полк 82-ой воздушно-десантной дивизии САСШ был выброшен к востоку от центра острова для захвата господствующих высот и действия на коммуникациях противника, если вдруг последний нарушит все договоренности.

… Инвалидная коляска медленно откатилась на несколько метров от карты, откуда взглядом можно было обхватить всю территорию Европы. Президент вновь замер на несколько минут. Его спина была идеально ровной и буквально несколько сантиметров не касалась спинки коляски. Даже сейчас, когда на карту было поставлено очень многое (не просто судьба Европы и Великобритании, а судьба послевоенного мира), он старался быть совершенно невозмутимым и полностью соответствовать своему основному правилу — ни в коем случае нельзя и ни при каких обстоятельствах нельзя показывать свои чувства и свою слабость. При взгляде на его спокойное и в какой-то степени даже равнодушное лицо, могло показаться, что все эти события он воспринимает не более чем мышиной возней, которая которая мало чем его касается.

В дверь осторожно постучали и через несколько секунд в знаменитой комнате Карт появился его секретарь.

– Господин Президент, дипломатическая почта, - почтительно склонившись мягко произнес он.
– Передана послом Советского Союза Литвиновым. Он настаивал, чтобы письмо вскрыли лично вы. По его словам содержание письма переведено на английский язык.

Он положил письмо на стол и сразу же вышел, мягко прикрыв дверь за собой.

– Странно, странно..., - пробормотал Рузвельт, открывая конверт.
– Операция только началась. Он, что уже в курсе?