Дед в ответ усмехнулся и вытащив из кармана пиджака деревянную статуэтку, демонстративно положил ее на стол. Глаза собравшихся на несколько секунд скрестились на ней.

– Видели, по лагерю один летун шатается?
– с хитрым прищуром спросил дед, теребя фигурку.
– С партизанами недавно прибрёл к нам...

– Видели, видели, - в разнобой ответили те.

– И что?
– вновь подал голос Кондратий.
– Много их теперь здесь шатается. Все ходят и ходят, как будто бы вынюхивают что-то... А этого видел я. Да, недавно совсем... Паренек как паренек. Нормальный, вроде. Вон куревом у него вчера разжился. Бери, говорит, дядя, все. У меня, мол еще есть, - он положил на стол почти полную пачку папирос «Герцеговина Флор».
– Нормальный...

Старик с кряхтением засмеялся.

– Знаете, кто этот летун?
– Мирон сделав крошечную паузу, продолжил.
– Это подполковник авиации Василий … Иосифович, - на лице у Кондратия мелькнула понимание того, кто ему отдал свои папиросы.
– Сталин!
– теперь же у остальных двоих округлились глаза.
– Это сын товарища Сталина. Старший вона на войне с немаками сгинул, а второго он к нам прислал. Поняли?!

Бывшие колхозники-крестьяне были мягко говоря ошарашены. Для них и раньше, до войны, любой начальник выше их должности председателя казался очень важным человеком, а уж какой городской партийный деятель — вообще воспринимался в качестве небожителя.

– Как так сын товарища Сталина?
– тихо прошептал Кондратий, пытаясь незаметно отодвинуть пачку папирос от себя.
– Он же в Москве?!
– он с таким ужасом смотрел на эту пачку, что это было заметно и остальным.

– А ты что думал, здесь тебе в бирюльки играют?
– дед явно наслаждался испуганным видом одного и растерянностью других.
– Теперь сын товарища Сталина будет с нами. Отец так сказал.

Старик знал об этой истории гораздо больше остальных, но даже он не был в курсе всего, что происходило в этот момент недалеко от них. Личное соглашение между Сталиным и Лесом, залог соблюдения которого и явился сын Вождя, подробно обговаривало очень многие вопросы, которые в силу своей исключительной секретности нигде не фигурировали на бумаге.

В это время в рамках заключенных договоренностей на юго-восточной оконечности лесного массива с парашютами выбросилось несколько полков бойцов НКВД, полностью экипированных в предоставленные Лесом обмундирование и амуницию. Встречавшие их партизаны из бригады Кольцова, которым было приказано поступить в распоряжение командира десантников, в первые секунды контакта чуть не открыли огонь на поражение. Падавшие с неба мешковатые фигурки буквально на глазах превращались в нечто совершенно чуждое глазу, отчего указательный палец у хозяев так и просился нажать на курок. Лишь благодаря выдержке десантников и счастливому стечению обстоятельств обе стороны не перестреляли друг друга.

Именно этим подразделениям предстояло взять данный район под плотную охрану, выстроив несколько колец защиты по периметру территории.

– Добрый вечер, товарищ майор..., - козырнул Козлов, едва закончилась взаимная мерка заготовленными мандатами.
– Не хорошо получилось. Мои чуть стрелять не начали, - не смог не сказать он по поводу ощетинившихся оружием партизан, по инерции продолжавших держать под прицелов командира десантников и пару сопровождающих его бойцов.

– Нормально, Василий Иванович, или лучше комбриг?
– с улыбкой, намекающей на легендарного комбрига, а позднее и комдива-тезку, сказал Судоплатов.
– Бойцы твои хорошо среагировали. Правильно! А то летит не знамо кто и что тут прикажешь сделать? Одни вон могут в носу ковыряться, а другие, вишь, за оружие схватились, - он кивнул на опускавших стволы автоматов и винтовок партизан.

Козлов тоже в ответ улыбнулся. Что еще на это скажешь? Что именно с ними прошел с боями всю Украину?! Или что у каждого из них на счету не по одному десятку, а то и сотне лично убитых гитлеровцев? Вот и оставалось ему добродушно улыбаться...

Хотя когда Василий Иванович хотел повернуться к своим, то от увиденного … волосы его непроизвольно зашевелились под фуражкой. Вокруг них, стоявших почти в самом центре крупной поляны, начала шевелиться земля. Невысокая, по щиколотку трава, заходила ходуном. Из под нее полетели вверх комья земли, дождем осыпавших бойцов. Козлову стало дурно, словно от морской качки.

– Черт!
– заорал от испуга кто-то из его окружения, при виде вылезшей темноты прямо из под его ног.
– Засада!

– Справа!
– крикнул второй, поднимая ствол пулемета.
– Справа обходят!

Поляна, еще секунду не знавшая солдатского сапога, превратилось в рваное месиво, на котором стояли расплывающиеся в глазах фигуры людей. В заходящем солнце их очертания казались размытыми, не четкими...

– Отставить! Я сказал - отставить!
– неожиданно властным и хорошо поставленным голосом приказал Судопатов, котоому тоже не мало досталось от летевшей с неба земли.
– Что за цирк?! Что за самодеятельность?
– стряхнув с фуражки землю, он грозно спросил у снимающих маскировочные костюмы десантников.
– Лейтенант Вереяев, опять твои шуточки?!
– сразу же он выделил довольно молодого лейтенант, который стоял в первых рядах среди десантников и еле уловимо улыбался.
– Не наигрался еще? Я если бы стрелять начали?

Тяжело дыша, Козлов только сейчас понял, что ни ему ни его бойцам, которые пару секунд назад так грозно держали гостей под прицелом, ничего тогда не светило. Оказалось, это не они держали их на мушке, а наоборот, их держали под полным контролем и могли в любой момент уложить в землю.

– Нет, товарищ майор! Не начали бы! Они бы даже пикнуть не успели, - молодцевато ответил он и Козлов с ним мысленно полностью согласился.
– В таком костюме нас не обнаружишь... Вот если только наступишь.