Мы оба довольно долго стояли молча друг рядом с другом. Из магазина вышел мужчина в шерстяной лыжной шапочке, с пачкой книг под рукой. Он увидел нас и, удивленный остановился на секунду, после чего поспешно удалился.

— Почему вы ходите за мной? — спросила девушка.

— Наверно, скорее, это я должен спросить вас о том же самом. Вот уже несколько дней я встречаю вас на каждом шагу.

Она отвернулась и посмотрела на меня. В ней было что-то удивительно знакомое, хотя я так и не мог понять, в чем это заключается. У нее было очень бледное, но довольно красивое лицо и очень темные глаза, но ее глаза блестели и были полны жизни, не так, как пустые глаза Джейн, Эдгара Саймонса или Нейла Манци.

— Вы не одна из них, — заявил я.

— Одна из них?

— Одна из призраков, духов?

— Нет, — она улыбнулась. — Я не одна из них.

— Но вы знаете, о чем идет речь, не так ли?

— Да.

Я вынул платок и протер себе лоб. Мне стало жарко от озабоченности, и я не знал, как мне себя вести. Девушка спокойно наблюдала за мной, слегка улыбаясь. Но это была мягкая, добрая улыбка, естественная и лишенная высокомерия, а вовсе не та умильная гримаса, которая появлялась на губах призрака Джейн.

— Я только следила за вами, — объяснила она. — Только, чтобы удостовериться, что вам ничего не грозит, что вы в безопасности. Конечно же, вы были всегда в относительной безопасности, ввиду вашего неродившегося сына, но вы могли бессознательно влезть в опасное положение.

— Вы за мной следили? — удивился я. — Кто же вы? Почему вы за мной следили? У вас же нет для этого права.

— В эти времена, — ответила девушка, ничуть не смутившись от моей агрессивности, — каждый имеет право следить за другими. Ведь никогда не известно, кто окажется другом.

— Я хочу знать, кто вы все-таки, — кипятился, настаивая, я.

— Вы уже знакомы с несколькими из нас, — ответила она. — Мерси Льюис вы встретили на Жабрах Салема, а Энид Линч в доме мистера Эвелита. Меня зовут Энн Патнем.

— Мерси Льюис? Энн Патнем? — повторил я. — Но ведь это же те имена…

Девушка широко улыбнулась и протянула мне руку. Я, колеблясь, взял ее ладонь, сам не знаю почему, может, не хотел просто вести себя невежливо. Ее пальцы были длинными, тонкими и холодными, и на каждом из них она носила серебряное кольцо, даже на большом пальце.

— Ты прав, — сказала она. — Это имена ведьм. Конечно же, это не наши настоящие имена, а только приемные. Они имеют мощь, эти имена, а кроме того, напоминают нам о временах, когда Салем находился под властью Бестелесного.

— Это значит Миктантекутли? Насколько я знаю, Салем все еще находится в его власти и Грейнитхед тоже. Но вот ты, говоришь ли ты серьезно, что ты ведьма?

— Можно это назвать иначе, — ответила Энн. — Слушай, забери меня к себе домой, и я все тебе объясню. Раз уж ты меня демаскировал, то наверно будет лучше, чтобы ты знал о нас все.

Я опустил взгляд на наши соединенные ладони.

— Ну хорошо, — наконец сказал я. Я всегда хотел познакомиться с ведьмой. Честно говоря, я всегда хотел жениться на ведьме. Когда мне было 12 лет, я был страшно влюблен в Элизабет Монтгомери.

Мы возвратились и вошли на рынок, держась за руки. И черт дернул, чтобы тогда из «Бисквита» напротив вышла Лаура. Она остановилась, уперлась руками в бока и смерила нас твердым взглядом, чтобы показать мне, что она все видела, и что я законченная скотина. И даже еще хуже, чем скотина.

Когда мы спускались по крутой тропинке к пристани, Энн сказала:

— Ты сегодня очень нервный. Чувствую это. Почему ты нервничаешь?

— Знаешь, как погибла миссис Саймонс?

— Я видела тебя с ней в тот вечер на шоссе.

— Ну вот, недавно я был свидетелем очередной смерти. Чарли Манци, хозяин лавки в Грейнитхед.

— Где это произошло?

— Где? Там, на Кладбище Над Водой. Он был раздавлен… даже не могу точно определить это. Но выглядело так, как будто надгробия задвигались сами, атакуя его, и раздавили в лепешку.

Энн сочувственно пожала мне руку.

— Мне неприятно, — сказала она. Но здесь действует огромная мощь. Бестелесный вскоре вернет себе свободу и ударит по нам со всей энергией, какую он собирал около трехсот лет.

Мы дошли до моей машины. Я открыл дверцу перед Энн, а потом сел за руль.

— Я удивлен, что ты столько об этом знаешь, — сказал я. Я завел двигатель, повернулся на сидении и выехал задом на дорогу. — Эдвард, я и оставшиеся, мы все блуждали в потемках, пока не поговорили с мистером Эвелитом.