Наверно я должен сообщить о смерти Чарли в полицию.

Я должен остаться у останков, пока кто-то не появится. Но я уже был замешан в два таинственных случая, я уже наелся достаточно страха и у меня было чрезмерно много хлопот с этим. Как мне объяснить смерть Чарли кому-то, кто не видел этого собственными глазами? Я ведь и сам еле мог в это поверить: эти огромные надгробия, которые двигались, как будто одаренные собственной волей. Я взобрался на холм, миновал вылет Аллеи Квакеров и наконец добрался до лавки Чарли.

Обратная дорога заняла у меня в три раза больше времени, чем безумный бег на кладбище. Я был готов, когда вошел в лавку, чтобы забрать бутылки с виски и вином.

— Вы нашли его? — бросил Сай.

— Ни следа, — гладко соврал я.

— Вы о нем беспокоитесь? — заинтересовался Сай.

— Нет, просто хотел ему кое-что сказать, но это не так уж и срочно.

— А когда и вы вылетели, как будто от укола шилом в мягкие части, я как раз подумал…

— Забудь об этом, хорошо? — я прервал его более жестко, чем собирался. Я взял бутылки с алкоголем. — Извини. Спасибо, что постерег бутылки.

— К вашим услугам, — ответил сбитый с толку Сай.

Я поехал в Грейнитхед. Кто-то занял мое любимое место для парковки, и мне пришлось еще далеко проехать на деревенский паркинг у пристани. Так что прежде, чем я доволокся назад, на рынок, я был явно не в наилучшей форме: измученный, запыхавшийся, перенервничавший и взбешенный. Я вошел в «Бисквит» с хмурой миной, изображая Квазимодо, у которого разболелся горб.

— Ну и ну! — завопила Лаура. — И у него еще хватает наглости явиться сюда!

Я знал, что раз она сама заговорила со мной, то значит, что я уже наполовину прощен. Я положил цветы на прилавок, поставил рядом бутылку вина и сказал:

— Цветы в виде извинения. Вино мы должны были выпить вчера вечером. Но если выпьешь вино сама, а цветы выбросишь, то что ж, я пойму это.

— Ты мог бы и позвонить мне, — с обидой сказала она.

— Лаура, я сам не знаю, что делать. Я законченная скотина.

Она взяла бутылку с вином и внимательно исследовала этикетку.

— Ну хорошо, — сказала она. — Раз уж у тебя такой изысканный вкус, то я прощаю тебя. Но только пока. И если это повторится, то второй раз я уже тебя не прощу.

— Как пожелаешь, Лаура.

— Ты мог бы по крайней мере показать, как тебе неприятно.

— Я просто страшно перенервничал.

— А как ты думаешь, разве я не перенервничала?

— Этого я не говорил.

— Так вот, по крайней мере, хоть когда извиняешься, ты мог бы показать, насколько тебе неприятно.

— Ну чего ты от меня хочешь? — спросил я. — Чтобы я грохнулся на колени и посыпал себе волосы пеплом?

— Ох, убирайся. Тебе вообще совершенно не нужно мое прощение.

— Заявляешь, что мне не нужно твое прощение, и требуешь, чтобы я убрался?

— Джон, ради Бога!

— Ну, хорошо, хорошо, — вздохнул я. — Уже ухожу.

— Забирай с собой свое вино и свои цветы, — закричала она мне вслед.

— Оставь их себе. Хоть ты и считаешь, что мне не нужно твое прощение, но я думаю, что ты совершенно не права.

— Точно так же оно тебе нужно, как и Гэри Гилмору, — каркнула она.

— Но ведь ты наверно помнишь его последние слова. «Покончим с этим».

Я вышел из «Бисквита» и оставил Лауру продолжающую беситься праведным гневом. Мне она нравилась, я совершенно не хотел злить ее. Может, я позвоню к ней позже вечером и посмотрю, не остыла ли она. Ведь чистая правда, я тоже совершенно не был восхищен, если бы перевел весь вечер на приготовление итальянских блюд для кого-то, кто вообще так и не соизволил явиться.

Когда я переходил через вымощенную кошачьими черепами площадь рынка Грейнитхед, мне показалось, что на другой стороне улицы, на углу Вилледж Плейс, я увидел девушку в коричневом платье с капюшоном. Я сменил направление и пошел за ней. Я решил, что на этот раз я догоню ее и выясню, кто она. Может, она и не была чем-то необычным, а наши частые столкновения

— просто стечение обстоятельств. Но после смерти Констанс и Чарли я уже решил выяснить тайну «Дэвида Дарка», поэтому и не хотел пропускать ничего, что могло меня навести на след.

Я свернул в Вилледж Плейс, узкую, короткую, слепую улочку, где стояли длинные ряды изысканных салонов, наполненных никому не нужной дешевкой. Девушка остановилась перед витриной книжного магазина и всматривалась в выставленные книги. Неясно только, смотрела ли она на книги, или на собственное отражение в стекле.

Я осторожно приблизился к ней, обходя ее сзади. Я видел отражение ее бледного лица в стекле витрины книжного магазина. Наверняка она заметила, но не показывала этого. Она стояла совершенно неподвижно. Одной рукой она придерживала капюшон на голове, другую неестественно опустила вдоль тела.