Я предпринял последнее усилие. Когда я наконец добрался до ворот кладбища, я едва успел увидеть, как Чарли спешит по среднему проходу между надгробиями. Он теперь замедлил шаг и шел, прижимая руки к груди, поскольку ему уже не хватало дыхания, но ни на секунду не останавливался для отдыха. Нейл ждал его в конце аллеи, улыбался, протягивал руки и приветствовал отца так радостно, что я знал, что я никак не смогу вынудить Чарли вернуться.

— Чарли! — с огромным усилием прокричал я. — Чарли, подождите еще хоть минутку!

Я дернул железные ворота, но по непонятным причинам они воспротивились мне. Ворота не были заперты на засов, не были заперты на ключ, ведь Чарли легко открыл их. Но хоть я и тряс их и толкал изо всех сил, они даже не дрогнули.

— Чарли! — прохрипел я. — Чарли, минутку, послушайте же! Не приближайтесь к нему, Чарли. Не приближайтесь! Чарли, это не Нейл! Не приближайтесь!

Я уперся плечом в ворота, но они не уступили. Я не мог ничего сделать. Я стоял за воротами и кричал, в то время как Чарли медленным, тяжелым шагом шел между надгробиями в сторону своего чудом возвращенного сына.

Затем я услышал громкий, глубокий скрипящий звук, совершенно так, будто кто-то передвигал по цементному полу тонну камня. Я сам не знал, слышал ли я этот звук ушами или чувствовал подошвами ног. Потом раздался следующий звук, еще более громкий и более скрипучий.

Может, это было землетрясение. Может, что-то двигалось под нашими ногами. Я слышал, что в Грейнитхед есть подземные гроты в местах, где море вымыло под землей пустоты. Прижимая лицо к прутьям ворот кладбища, я старался увидеть, что творится там.

К моему удивлению и ужасу, я увидел, как одно из надгробий, огромное, белое, мраморный катафалк с украшенным мраморным гробом, соскользнул на землю перед Чарли и теперь преграждал ему путь вперед. Дезориентированный Чарли огляделся, и я услышал, как он кричит:

— Нейл! Нейл! Что творится? Нейл, ответь же мне!

Но прежде чем он успел развернуться к воротам, следующее большое надгробие втиснулось в аллею за его спиной, отрезая ему путь назад. Оно двигалось медленно, как дорожный каток по гравию. Через секунду мощная гранитная плита полностью заблокировала проход.

— Чарли! — закричал я. — Чарли, бегите! Ради Бога, Чарли, бегите!

Я услышал, как Чарли снова зовет Нейла. Но я услышал и еще звук — скрежет следующих надгробий, которые приближались с обоих боков, очень медленно, но неумолимо, дюйм за дюймом уменьшая проход, в котором стоял Чарли.

— Чарли! — закричал я. — Чарли!

Пространство между надгробиями уменьшалось все быстрее, пока наконец сквозь скрежещущий шум не пробился неожиданный, пискливый крик о помощи.

— Мистер Трентон! Я зацепился руками! Мистер Трентон!

Я яростно затряс кладбищенские ворота, но так и не смог пройти внутрь. Я мог только смотреть, с недоверием и тревогой, как Чарли старается забраться вверх по полированному боку мраморного катафалка, отчаянно разыскивая путь бегства от двух огромных надгробий, которые напирали на него с двух сторон. Каждое весило минимум тонну; массивные плиты, украшенные каменными лилиями и барельефами ангелов, двигались как гигантские похоронные дроги, серые и гротескные, бесформенные и неудержимые.

— О, Боже! — пискливо закричал Чарли. — О Боже! Нейл! Помоги мне! О Боже, спаси!

Непонятным усилием Чарли смог наполовину вытянуть свое тяжелое тело из безжалостно захлопывающейся ловушки. Его лицо было пурпурным от страха, глаза вылезали из орбит. Он протянул ко мне руку, но тогда массивные надгробия захватили его и сжали между двумя гладкими плитами гранита.

Надгробия раздавили его без колебаний. Я слышал треск раздавливаемых костей ног, напоминающий выстрелы из пистолета. Чарли беззвучно пошевелил губами в ужасающей муке, а потом из его раскрытого рта хлынул фонтан крови и кусков тела, покрывая красным надгробия. С минуту он дергался и извивался, как червяк, надетый на крючок, потом к счастью упал.

Я закрыл глаза и крепко ухватился за прутья ворот. Я дрожал всем телом, кровь била мне в виски. Потом, больше не оборачиваясь на Чарли, я развернулся и начал взбираться на холм.

Сзади раздался жесткий скрежещущий дергающий за нервы звук, когда надгробия передвигались назад, на свои места. Этот звук пронизал меня до мозга костей, как говорят гасконцы. Я знал, что много будущих лет буду просыпаться по ночам и напрягать слух, боясь этого звука; скрежета ужасной, неумолимо приближающейся смерти.