и секс был неплохим лекарством, вовсе неплохим.

И Не-Совсем-Здесь-Блэй собирался ему позволить.

Плывя в своем маленьком море иллюзий, Куин ощутил ложное облегчение от

прощения, которого в реальной жизни не существовало. Вот только будь он проклят,

учитывая его состояние на остаток его дней, Куину придется довольствоваться этим. В

своей маленькой фантазии он собирался запрыгнуть на поезд Блэя и молиться, что как

только действие лекарств закончится, он сумеет как-то перенести это воссоединение на

реального мужчину.

– Что ты хочешь сделать со мной?
– прошептал Почти-Блэй.
– Куда отправится твой

язык?

Так, довольно разговоров.

Резким рывком Куин перешел в сидячее положение - потому что так ты и

поступаешь, когда у тебя большие планы. Он совершенно точно намеревался пересечь

больничную палату, упасть на колени и широко раскрыть рот, пока не осушит Блэя досуха.

И это будет лишь прелюдией к примирительному сексу, которым они будут наслаждаться

следующие двенадцать-пятнадцать часов.

Так что да, черт подери, он приподнялся вертикально - но на этом его прогресс

закончился. Его живот выдернул чеку из гранаты, о наличии которой Куин и не

подозревал, и его внутренности выбросили эту хрень прямо в легкие, взрыв боли

отшвырнул его обратно в лежи-спокойно позицию и вызвал рвотные спазмы.

И будь он проклят, этот меткий стрелок был жестоким очистителем, стершим

Гипотетического Блэя с его изумительно твердым членом из этой комнаты...

Когда раздался чей-то крик, Куин прижал руку ко рту, чтобы проверить, не он ли

кричал. Неа. Губы сжаты.

Куин нахмурился и посмотрел на закрытую дверь.

Что это... кто же мог так кричать? Это не мог быть Кор. Если Братство каким-то

образом сумело вновь его поймать, они никогда не привели бы его сюда.

Да какая разница. Не его проблема.

https://vk.com/vmrosland

Глянув налево, Куин смерил расстояние от себя до домашнего телефона на

прикроватном столике. Примерно две сотни ярдов. Может, две с половиной сотни15.

Будь он гольфистом, у него закончились бы клюшки, и он потащился бы к своему

гольф-кару.

Со стоном Куин начал процесс перекатывания набок и вытягивания руки как можно

дальше. Почти у цели. Ближе. Ииии... почти.

После нескольких пассажей с похлопыванием в воздухе и ласк самыми кончиками

пальцев, он наконец-то ухитрился поднять старомодную трубку из ее гнезда. Даже

умудрился положить ее себе на грудь, не уронив эту хрень.

Поднести ее к уху тоже было плевым делом.

Но ох, черт бы подрал этот набор номера.

Ему пришлось удалить капельницу из руки. Грязно, но необходимо - открытое

отверстие в устройстве капало каким-то дерьмом прямо на пол, а его кровь сочилась

оттуда, где трубка входила в сгиб его локтя. Кому какое дело. Он вытрет... когда сможет

нормально стоять без тошноты.

На мгновение, уставившись на двенадцать кнопочек телефона в аккуратном

маленьком квадратике, Куин не мог вспомнить цифры. Но отчаяние сделало его память

куда более точной, чем она имела право быть, и он вспомнил скорее схему набора, чем

последовательность цифр.

Один гудок. Два гудка. Три...

– Алло?
– сказал женский голос.

Солнечный свет примерно на девяносто семь процентов ушел с неба, когда Блэй

открыл дверь и вышел на новое крыльцо черного хода в доме своих родителей. Воздух

был холодным, очень холодным и таким сухим, что ноздри будто забило песком.

Черт, он ненавидел декабрь. И не только потому, что иногда воцарялась такая стужа,

но еще и из-за того, что пройдет еще где-то четыре месяца, прежде чем погода смягчится и

тебе перестанет казаться, что перед каждым выходом наружу нужно закутываться в парку.

Зажав губами сигарету, он зажег свою золотую зажигалку от Van Cleef & Arpels -

одну из сорока, подаренных ему Сэкстоном за время их отношений - и заслонил ладонью

веселый оранжевый язычок пламени. Первый вдох был...

Охренеть каким ужасным.

Приступ кашля заглушил то, что должно было стать блаженным воссоединением