штаны, майку и примерно двадцать килограмм оружия и ножей, в этом сошедшем с

картинки доме он напоминал призрака, оказавшегося не в том месте. Или очень даже в том

месте. С прошлой ночи он определенно был вестником судьбы - и в качестве соседа по

комнате он был таким же веселым, как и ее нынешнее настроение.

Лейла кивнула на телефон, который держала его рука в черной перчатке.

– Иди на свою встречу. Об этом говорило смс, не так ли.

– Читать чужие мысли невежливо, - пробормотал он.

– Я не в твоем мозгу. Просто твое выражение ясно показывает, что ты хочешь пойти

и чувствуешь себя здесь пойманным в ловушку. Мне не нужна нянька. Я никуда не уйду.

Мои дети в доме Короля, и если я не стану играть по его правилам, я их больше никогда не

увижу. Если ты думаешь, что я хоть каким-то образом стану ему перечить, ты выжил из

своего гребаного ума.

Отвернувшись к окну, она осознавала, что выругалась, и ей было плевать. Она

беспокоилась о Лирик и Рэмпе, не спала и не ела.

– Я пришлю кого-нибудь другого, - раздался клацающий звук, будто Вишес писал

смс в ответ.
– Может, Лэсситера.

– Я лучше побуду одна, - она вновь развернулась. - Я устала плакать перед

публикой.

Вишес опустил руку. Было ли это потому, что он отправил то, что печатал, или же

потому что согласился с ней, она не знала - и на самом деле ей было плевать.

Приобретенная беспомощность, подумала она. Разве не так это называлось? Она

слышала, как Марисса и Мэри использовали этот термин, говоря о ступоре, в который

иногда впадали жертвы домашнего насилия.

Хотя в ее случае она не подвергалась насилию. Она научилась этому неосознанно.

https://vk.com/vmrosland

Она вернулась к созерцанию ночи, передвинувшись так, чтобы иметь возможность

смотреть сквозь раздвижные двери за столом. По ту сторону широких стеклянных панелей

находилось крыльцо, и в свете прожекторов она заметила скудный слой льда и снега,

следила за остатками замерзшей коричневой листвы, кувыркающейся по застывшей

местности. Днем, сидя без сна в подвале, она включила местные новости в полдень.

Очевидно, в сторону Колдвелла направлялась необычайно ранняя метель, и

действительно, вскоре она услышала вдалеке бурчание машин, посыпавших дороги солью.

Возможно, человеческие дети к тому времени вернутся из школы, и эта мысль

заставила ее проверить дома по ту сторону забора. Она мало что видела, лишь свет на

вторых этажах, и она представляла, как человеческие дети уютно устроились в

постельках, пока их родители ненадолго присели посмотреть телевизор перед сном.

Как она им завидовала.

И на этой ноте, Боже, она надеялась, что Ви уйдет. Она с ума сойдет взаперти с его

недружелюбным присутствием - хотя идея о Лэсситере вместо него вызывала мысли о

самоубийстве.

– Ладно, - пробормотал Вишес.
– Вернусь, когда что-нибудь узнаю.

– Пожалуйста, не присылай этого ангела.

– Неа. Это сделало бы твое наказание жестоким и нетрадиционным.

Она перестала задерживать дыхание и вздохнула.

– Спасибо.

Брат поколебался.

– Лейла. Послушай...

– Я рискую выбесить и тебя тоже, но ты ничего не можешь сказать, чтобы я

почувствовала себя лучше или хуже. Между прочим, именно так ты понимаешь, что

находишься в аду. Никакой надежды, одна лишь боль.

Звук тяжелых шагов Вишеса по кафелю громко разносился по тихой маленькой

кухне, и по какой-то причине Лейла вспомнила о любви Брата Тормента к фильмам про

Годзиллу. Буквально накануне, она спустилась, чтобы размять ноги, и обнаружила Тора,

лежащим на диване в бильярдной, Осень уснула на его теле, а на большом экране над

камином показывался «Годзилла против Мотры».

Она думала, что тогда все было сложно. Теперь? Она хотела бы вернуться в те

безмятежные ночи, когда на уме у нее была лишь вина и самобичевание.

Когда Ви остановился перед ней, она расправила плечи, пока не почувствовала боль

в основании черепа.