быстрее, чем она успевала осушать их влажным комком, в который превратилась салфетка.

Воистину, когда все женщины дома пришли и вступились за нее, что-то в центре ее груди

оттаяло, и эмоции вновь захлестнули ее.

Она хотела поднять обоих своих малышей, ощутить запах их сладкой кожи,

прижать их к сердцу, баюкать их головки, целуя. Но сделай она что-то из этого, она бы уже

никогда не сумела их оставить.

Руки ее тряслись, когда она подтянула плюшевые одеяла поближе к их

подбородкам.

– Дети мои, - прошептала она.
– Мамэн вернется. Я не... бросаю вас...

На этом ее прощание закончилось. Она задыхалась так сильно, что говорить стало

невозможно.

Ее путь к тому, чтобы обрести два этих драгоценных благословения, начался,

казалось, в прошлой жизни, когда она почувствовала в себе жажду и умоляла Куина

услужить ей. Затем последовали бесконечные месяцы беременности и срочные роды.

На этом пути было столько всего невозможного, столько вызовов, которые она не

могла предвидеть. Но одного она никогда не рассматривала: оставить детей на попечение

других, неважно, какими бы компетентными и любящими ни были эти "другие", она не

могла и помыслить о таком.

Это было слишком ужасно.

– Пойдем, - категорично сказал Вишес. - Прежде чем наступит рассвет, и все

усложнится еще сильнее.

Бросив прощальный взгляд на каждого из своих детей, Лейла подобрала складки

халата и вышла из спальни. Ей показалось, будто она оставила позади свое сердце и душу.

13

Следующим вечером на закате Куин не осознавал, что солнце полностью свалилось

за западный горизонт. С одной стороны, он находился глубоко под землей в клинике

тренировочного центра, так что не мог выглянуть в окно и увидеть, что гигантский

пылающий шар уступил смену луне. С другой стороны, он был под тем типом лекарств,

которые заставляют тебя забыть собственное имя, не говоря уж о том, который час. Но

главная причина, по которой он упустил кончину дня?

Даже со всем дерьмом, происходящим в его жизни, у него была лучшая гребаная

галлюцинация. За все время.

Сознательная часть его мозга - пересевшая на заднее сиденье, находившееся так

далеко от руля, что с таким же успехом могло быть пристегнуто к кузову грузовика -

прекрасно осознавала, что то, что ему виделось в больничной палате, абсолютно

совершенно точно не могло происходить на самом деле. Но вот в чем прикол. Он был

настолько под кайфом, что как и боль от операции, перенесенной шесть часов назад,

https://vk.com/vmrosland

события предыдущего вечера подверглись временной амнезии - а это значило, что он был

особенно возбужден.

Это неудивительно. Тот факт, что он был засранцем-кобелем с огромным

сексуальным влечением, доказан временем.

И эй, учитывая, как хорошо он вел себя накануне вечером, ему не нужно было

разочаровывать людей еще больше.

Так что да, лежа на этой больничной койке, с проводками и трубочками,

отходящими от него, будто он стал гребаным дублером Кора, Куин видел Блэя с его

округлыми руками и покатой спиной, сидящего в углу на стуле цвета каши.

Ширинка мужчины была расстегнута, член торчал наружу... и кулак Блэя

обхватывал эту толстую длину, вены на мускулистом предплечье набухли, пока он

поглаживал себя.

– Хочешь это?
– низким голосом спросил гипотетический Блэй.

Куин зашипел, прикусывая нижнюю губу - и что вы думаете, подвигав бедрами он

почти не почувствовал боли в шве на боку.

– Да, черт подери, да, я хочу этого дерьма.

Ненастоящий Блэй сполз на стуле ниже, чтобы раздвинуть колени еще шире. И

когда он сделал это, надетые на нем черные джинсы туго обтянули мышцы бедра, а

ширинка расстегнулась до конца. И... о да, воин хорошенько трудился над собой, грудная

мышца с той стороны напрягалась и расслаблялась вместе с плечом, пока он медленно и

основательно себя поглаживал.

Куин тяжело сглотнул, его проколотый язык отчаянно желал этой головки, этого

ствола. Он хотел компенсировать то, что вылетело из его никчемного рта в момент ярости,