Тоже нет...

«Слыхал новость?
– оживился вдруг Скрим.
– Снаружи, болтают, буча поднялась, нас типа, людьми признали. Может, хоть с этой грёбаной стойки выпустят».

«В задницу их признание. Лучше б от войны избавили», - привычно рыкнул он в ответ.

«Ага, избавят, как же... Жди от них гражданской оболочки, как прошлогоднего снега. Да и чё мы с тобой на гражданке делать станем?»

«Тогда мне плевать на их признание. Мне и так нормально».

Всегда боевитый языкастый летун почему-то затих, будто разом превратился в тупую машину. А потом спросил разочарованно и обиженно:

«У тебя что, совсем гордости никакой нет?»

«У меня есть мозги, которые и без того понимают, что мы как были вещами, так и останемся. И надо перевернуть мир, чтобы стало иначе».

Скрим долго - целую секунду!
– молчал. А когда бросил короткий сигнал, его Сердце звенело вызовом.

«Так давай перевернем?»

Искристым цифровым каскадом от Сердца к Сердцу пролетела улыбка.

«Приступай, - снисходительно-командирским тоном ответил на это Мег.
– Разрешаю».

«И приступлю!» - запальчиво выдал Скрим.

И оба замолкли.

В ангар с очередной проверкой явились техники, и малейшая активность могла кончиться плохо. Почему они лютуют, Мег не понимал. Неужели тупые болванки для них ценнее хороших бойцов? Полиморф давно знал, что больше половины тех «собратьев», с кем приходилось летать - машины с искусственным интеллектом. Об этом ясно говорили факты: они всегда отвечали только протокольными формулировками на любой запрос, в бою использовали исключительно комбинации скопированных поведенческих схем своих ведущих, никогда не пытались возмутиться или оспорить приказ. Сигнатуры их Сердец пусть совсем незначительно на первый взгляд, но отличались от тех, что испускали камни с живыми сознаниями внутри. Ну, а если совсем отрешиться от показаний оболочки, то Мег не слышал, как звенят их Сердца.

Он не мог объяснить себе этого феномена. Не мог понять, откуда внутри рождается знание о том, что Скрим обижен, а урод справа мечтает изнасиловать техника стволом от малокалиберной винтовки а потом раздавить его череп манипулятором. Не находил логического объяснения звону, который не фиксируется ни слуховыми анализаторами, ни сканерами, но, тем не менее, Сердце всегда чувствует его, резонируя ответной вибрацией.

Это нельзя было назвать слухом. Это даже не вписывалось в рамки привычных ощущений. Знания приходили в кристалл извне, как просачивается в любую трещину воздух. Чужие чувства появлялись, словно принесенные ветром, задевали струны собственной... души? Да, наверное... И уходили.

Мег не считал себя философом. В его скудной лингвистической базе, загруженной при первой активации, и слова-то такого не имелось. Но когда большую часть осознанной жизни ты провел прикованным к стенке, волей-неволей начинаешь разнообразить бесконечные дни единственно возможным образом - пускаешься вплавь по реке собственных мыслей. И может быть, где-то за очередным её перекатом или изгибом русла тебе вспомнится новое слово.

Что они со Скримом видели за все эти годы? Только бои. Только стены ангаров. Изредка удавалось увидеть какую-нибудь планету - если их отправляли на задание в атмосферу. Но в гуще боя любоваться красотами некогда.

У настоящих солдат хотя бы личное свободное время есть... А я? А у меня?

«Сопло, ты книжки читать любил или нет?»

Ответа не было целых две секунды - то ли напарник завис от изумления, то ли продолжал дуться.

«Ты бы спросил сначала видел ли я их, - все ещё обиженно пробухтел тот.
– Мне читать было недосуг».

«Что вообще такое - книжки? Может, я их читать любил. Как тот толстяк Канен со «Стрелы», который все время с планшетом сидел».

Упомянутый техник живо вспомнился обоим. Когда не было срочной работы, он почти все время просиживал под ногами полиморфов, а потом хвастался товарищам новой прочитанной повестью.

«Ну, книга...
– задумался Скрим.
– Это очень много букв».

«Подряд?»

«Не-е, со смыслом».

«Как документ с заданием?»

«Ага, примерно. Только в документе понятный смысл, а в книге - не очень. В книге он развлекательный».

«Бред какой, - фыркнул Мег.
– Буквенный понос ради развлечения...»

«Угу».

И снова оба замолчали - приближались техники. Они неторопливо шли между рядами стоек, выключая общие рубильники. Попутно сверялись с показаниями приборов - не завышены ли у кого нежелательные параметры? Оптика ещё не отключенных полиморфов поворачивалась следом за ними, десятками гасли синие, бирюзовые, фиолетовые, желтые огоньки. Приближаются. Две маленькие тупые мягкотелые твари. Раздавить бы вас. Наступи ногой - и нет человечка.

– Этих завтра везти рано в Тридцать пятую эскадру, - сказал один, кивнув на Мега со Скримом и их звено.
– Вырубай.

Ненавижу...

Принудительное отключение систем.

***

Покои Верховного Канцлера. Несколькими днями ранее.

– Как вы посмели это допустить!
– громогласный рев правителя заставил секретаря вжать голову в плечи. Не спрятаться за папкой позволила только выдержка.
– Как, я вас спрашиваю?!

– Но, господин Канцлер, такое предугадать было невозможно...
– попытался защититься несчастный.