В горле у Билона снова пересохло, и он сделал паузу, чтобы глотнуть лакина.

– Сам комплекс на меня особого впечатления поначалу не произвел, - продолжил он.
– Много больших бетонных конструкций. Все не слишком красиво, хоть и монументально. А потом вдруг увидел: мемориал очень старый. В бетоне видны промоины, сделанные дождями за несколько столетий. И знаете, когда куда-то часто падают капли, остается что-то вроде известкового налета. В некоторых местах, куда обычно не добираются уборщики, выросли целые сталактиты... или сталагмиты, словно в пещерах. А тут еще журналистка из Чинерты обратила внимание на местные газоны - какие они пышные, ровные и ухоженные. И спросила об этом. Ей переводчик так покровительственно: это самые обычные газоны, просто за ними постоянно ухаживали на протяжении почти тысячи лет. И тут меня проняло. У них почти тысячу лет, то есть немногим меньше девятисот по нашему счету, не было ни одной войны, даже гражданской. После этого я стал обращать внимание на то, как много у них старых зданий и вообще старины. Хотя заметить это не так просто: она на вид почти не отличается от того, что у них сейчас. Этот мир так и дышит своей историей, а между тем, ее изучение вне специальных заведений запрещено - мы узнавали. Это мир конца истории. Они словно законсервировали сами себя в этом бесконечном настоящем.

– Странно, - задумчиво покачала головой Рита.
– Они, оказывается, столько лет у себя живут в мире, а здесь представляются такими воинственными.

– Я уже с этим разобрался!
– воскликнул Билон.
– Понимаете, наверное, везде военные - это каста. Но в их мире это уходит корнями в какую-то совсем седую древность. Офицеры, даже технари, как правило, происходят из семей, в которых почти все мужчины на протяжении многих поколений посвящали себя военной службе. Только рядовых обычно набирают наемниками из всякого отребья. Так вот, эта каста впервые за столько сотен лет вдруг почувствовала, что у нее появился смысл жизни! Они не просто воевали с нами, они играли в войну со всем азартом и упоительностью! При этом, сами они не знают, что такое настоящая война, ее уже нет даже в их генетической памяти. Поэтому они так бездумно жестоки - не примеряют наши страдания на себе.

– Не могут - научим!
– сумрачно произнес генерал Рэстан.

Это прозвучало как-то слишком зловеще, и его супруга поспешила повысить всем настроение, принеся из духовки какой-то особенный пирог, который могла есть даже Лика. Потом они дружно ели этот пирог, а попутно в подробностях обсуждали вопрос о том, не является ли состояние "конца истории" в Империи следствием отсутствия войн.

– Война - конечно, двигатель прогресса, но слишком гадкая штука, чтобы хотеть видеть ее вблизи, - рассуждал генерал Рэстан, размахивая вилкой с наколотым на нее куском пирога, который он, похоже, забыл отправить в рот.

– Согласен!
– поддержал его Собеско.
– И что гадостнее всего, самые большие жестокости и несправедливости часто совершают глубоко штатские политики, которые любят отвлеченно рассуждать на мягких диванах, а сами пороха и близко не нюхали и никаких лишений никогда не испытывали.

– Такие больше всего и виновны в развязывании войн!
– добавила Рита, блеснув своими темными глазами.
– Они считают, что воевать и умирать всегда будут другие!

Собеско и генерал Рэстан синхронно кивнули. Очевидно, каждый из них вспомнил что-то свое.

– Извините, - вдруг тихо произнесла Лика Ранси.
– Что-то мне неважно. Похоже, у нас тут собралась очень хорошая компания, и малыш решил к ней присоединиться.

Как ни странно, никакой суматохи не возникло. Госпожа Рэстан мигом успокоила Лику, сообщив, что у нее в запасе есть, как минимум, два-три часа, а Рита, сбегав в ее комнату, принесла "тревожный чемоданчик", заранее собранный еще пару дней назад.

Лику со всем тщанием проводили к выходу и помогли спуститься с крылечка, к которому Кен Собеско уже подогнал большой внедорожник - темно-зеленый "Оронт Сагранну". Сопровождать Лику должна была Рита, а с ними вызвался и Билон. Все равно, до самолета на Ойдевиз у него было еще больше трех часов, и нужно было чем-то себя занять. К тому же, здесь он мог оказаться не лишним.

– Куда мы едем?
– поинтересовался он, садясь на заднее сиденье рядом с Ликой.

– В Гамбрук, - коротко бросил Собеско, осторожно трогая машину с места.

– А почему туда?
– немного удивился Билон.

Этот промышленный пригород Реперайтера никак не ассоциировался у него с медициной.

– Во-первых, близко, - обернулась с переднего сиденья Рита.
– Во-вторых, Гамбрук - хоть и рабочий район, но репутация у местного роддома очень хорошая. И, в-третьих, Лику там ждут.

– Ох-х!
– Лика внезапно вцепилась в руку Билона.

– С вами все в порядке?!
– Билон не на шутку испугался.
– Может, вам прилечь?! Здесь, вроде бы, места хватит...

– Ничего!
– Лика с шумом выдохнула воздух.
– Испугались?

– Да, немного...

– Это такая тренировка, приближенная к реальности, - Рите было явно не по себе, но она шутила, чтобы отвлечься.
– Чтобы ты был готов, когда свою жену рожать повезешь!... Лика, как у тебя?! Шевелится?!

– Нет, пока еще нормально, - Лика уже восстановила дыхание.
– Он подождет.

– Будет мальчик?
– спросил Билон.

– Да, мне сказали пришельцы. Они умеют определять.

– Ваш муж будет рад.

– Да, особенно, если ему дадут внеочередное увольнение. С начала их занятий я видела его всего три раза... Ох-х!...

Как и обещал Собеско, поездка была короткой. Вскоре они въехали в ворота и после пары поворотов очутились на большой стоянке, полной машин.