Все было очень просто. Тетка, сидевшая в будочке у железнодорожного переезда, возможно, всполошилась бы при виде закутанной в плащ с капюшоном фигуре, постучавшей ей в дверь, если бы дело было ночью. Сейчас, при свете дня, она спокойно открыла незнакомке. И тут же попала под контроль.

Держать филитов было не трудно, по крайней мере, пока она оставалась рядом. Это бедняге Лмеалсу, чтобы запрограммировать объект на конкретное самоубийственное действие, пришлось возиться несколько декад. Выполнение рутинных обязанностей не вызывало у филитки ни малейшего внутреннего сопротивления. По неслышной команде она опустила шлагбаум перед нужной машиной - небольшим фургоном с рисунком бегущего весеннего ручья на кузове. Дважды в день этот фургон привозил на будущий рудник питьевую воду - две с половиной дюжины больших канистр из непрозрачного грязно-желтого пластика.

Увидев, что фургон останавливается, Раэнке выскользнула из будки, "отпустив" тетку - теперь она сама очнется через пару минут и, возможно, даже не заметит, что ненадолго выпала из реальности.

Два человека, сидевшие в кабине фургона, ничего не успели понять. Водитель сам открыл окошко на требовательный стук человека в плаще с капюшоном, вышедшего из будки регулировщика, и тут же, дернувшись, застыл со стекленеющим взглядом. Грузчик, так же моментально очутившийся под контролем, послушно потеснился, освобождая место еще одной пассажирке.

Дальше ей пришлось подождать несколько минут, пока регулировщица не только пришла в себя, но и сообразила, что нужно поднять шлагбаум. К тому времени у переезда уже выстроилась с двух сторон очередь из доброй дюжины машин, но никто ни на что не обратил внимания и даже ничего не заметил.

Раэнке действовала четко и безошибочно, как на тренировке. Диверсионную подготовку им преподавали, когда она проходила обучение на оперативника. На несколько секунд она пожалела, что применяет свои умения в преступных целях, но это неприятное чувство покинуло ее так же быстро, как и пришло. Никаких угрызений совести она не испытывала. Наоборот, ее словно несло на крыльях упоения и азарта. Впервые за много, много месяцев она ощущала себя восхитительно живой.

Повинуясь ее мысленным командам, водитель свернул в проезд между глухими стенами каких-то складов, где уже стоял наготове обшарпанный грузовичок. Там водитель с напарником споро выгрузили часть канистр, а на их место забрали с грузовичка несколько почти таких же, только с темно-серыми крышечками вместо белых. Затем оба забрались обратно в кабину и отправились дальше по привычному маршруту. На пассажирку они, как и раньше, не обращали никакого внимания. Грузовик отправился следом.

Свернув с дороги на накатанный колесами тяжелой техники узкий проселок, фургон и грузовичок обогнали неторопливо пылящий пустой самосвал и остановились в небольшом распадке. Здесь у них было, как минимум, пять-семь минут, пока водитель идущего навстречу груженого самосвала, с которыми они всегда расходились на участке, где дорога расширялась, не начнет беспокоиться и не поедет сам проверять.

Эта часть плана далась ей тяжелее всего. Распадок был совершенно открытым и прекрасно просматривался сверху. Это совершенно противоречило ее опыту, поэтому надо было постоянно напоминать себе, что здесь не ведется наблюдения с воздуха и нет никаких следящих камер.

Как и ожидалось, водитель самосвала, идущего на рудник, остановился, увидев стоящие впереди две машины. Он нетерпеливо приоткрыл дверцу, чтобы узнать, что случилось, и фигура в плаще вихрем взлетела на подножку.

Теперь начиналось сложное. Надо было не только взять под контроль водителя самосвала, не отпуская двоих в фургоне, но и сделать для него привязку, а потом держать ее до нужного момента. К счастью, подходящая привязка нашлась - забавный человечек в кепочке с длинным козырьком и в огромных потешных ботинках, висящий перед лобовым стеклом.

Закончив, Раэнке устало оттерла пот со лба. Дальше самосвал покатил вперед, за ним фургон, постепенно отставая. Грузовик развернулся и, не торопясь, отправился назад, на место рандеву. Один человек из него занял место внутри фургона, устроившись прямо среди канистр. Везунчик был настоящим профессионалом и никому другому не доверил свой опасный груз.

Разминувшись по дороге с несколькими гружеными породой самосвалами, две машины подъехали к руднику. Им оставалось сделать последний поворот и проехать сотню метров вдоль забора к контрольно-пропускному пункту, где у ворот постоянно дежурила парочка вооруженных охранников. Самосвал ехал впереди, фургон отстал от него на триста метров, максимальное расстояние, которое могла держать Раэнке.

С рычанием самосвал одолел последний подъем. Теперь ему надо было немного притормозить перед поворотом, но именно в этот момент Раэнке резко выдернула привязку. Водитель самосвала вздрогнул как от внезапной боли и тут же застыл, будто парализованный. Его стеклянный взгляд намертво прикипел к болтающемуся перед глазами человечку, руки словно приклеились к рулю, ноги сами собой нажали на педали. Тяжелая машина, наращивая скорость, пропустила поворот и поперла вперед по бездорожью, протаранила двухрядный проволочный забор и двинулась дальше, давя и разбрасывая в стороны штабеля досок, труб и прочей оснастки, а затем провалилась передними колесами в канаву, но и там продолжала взревывать и шевелиться. Поднялась суматоха.

В этой ситуации охранники не стали проверять хорошо знакомый им фургон. Раэнке даже не пришлось на них влиять. Они, кажется, сами не обратили внимания на то, что людей в кабине не двое, а трое. Тем лучше, впереди еще предстояло много работы.

Время для диверсии было с расчетом выбрано в самом начале сумерек, когда уже темнеет, но недостаточно темно, чтобы включились прожектора. Застрявший самосвал, все еще не перестававший рычать и дергаться, по-прежнему приковывал всеобщее внимание. Поэтому никто не обращал внимания на человека в спецовке, деловито разносящего канистры с водой, закрытые большими пластиковыми крышками темно-серого цвета. И уж точно никто не замечал скользящую рядом с ним тень в плаще с капюшоном.