Хранители душ рассматривали Леру кто с интересом, кто с долей осуждения, а кто — с безразличием. Все они были пусть и похожими, но в то же время такими разными. В прошлый раз ей не удалось их разглядеть как следует, так что на этот раз она уж постарается не упустить такой возможности.

Пока девочка озиралась по сторонам, Илларион о чем-то разговаривал с Кристофером, а затем тот протянул ему свиток, похожий на тот, что когда-то был у Дариуса.

«Отныне безвременно умершие будут попадать в Библиотеку и принимать участие в спасении миров, искупая тем самым свои грехи и восполняя неисполненные желания», — прочел Илларион. — Значит, это новое распоряжение Библиотеки?

— Так и есть, — подтвердил Кристофер и продолжил, обращаясь уже ко всем присутствующим. — Хранитель фиолетового плаща и его подопечная своим примером доказали, что даже ребенок способен на спасение человеческого мира. Но, конечно, миры будут подбираться каждому индивидуально в зависимости от возможностей.

— Хотите сказать, — вмешалась Лера, — что Факир своим поступком все-таки изменил Библиотеку?

«Все же я выиграл!» — пронеслось в голове. Если так подумать, то в какой-то степени он и правда победил. Тогда почему же он сейчас не здесь, не пожинает лавры и не торжествует?

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, Лера, — обратился к ней старик в синем плаще. — Поверь, заслуги Факира, как и его прегрешения Библиотека не оставит без внимания. В конце концов, она является матерью не только для Дариуса, но и для всех нас. А вот, кто действительно изменил Библиотеку, — еще вопрос, — при этом он загадочно хмыкнул.

— Хм, а что случится с другими Хранителями душ?

— Пока что они задержатся здесь, — присоединился и Дариус, — но если подобная идея даст хорошие результаты на практике, то состав Хранителей расформируют.

Лера кинула взгляд на потолок с изображением разноцветных плащей. Библиотека без Хранителй душ… это будет уже какая-то совсем другая Библиотека и совершенно новая история. Какое странное чувство — так сильно хочется зацепиться за старое и не отпускать.

— Ох, чувствую, это место в скором времени перестанет быть таким тихим и угрюмым, — изумрудные глаза у кота блеснули. — Уже слышу все эти удивленные и взволнованные голоса!

Дариус выглядел преисполненным энтузиазма. Уж теперь-то у него работы прибавится.

Илларион, не сказав и слова, прошел куда-то вперед, и Лера машинально последовала за ним. По пути она ловила на себе многозначительные взгляды — уж точно молчат о чем-то, что ей лишь предстоит узнать. И все же почему все они так смотрят?

Наконец, Хранитель душ приблизился к округлому изображению на паркете, и, сделав шаг за линию круга, остановился, а потом обернулся к ней.

— Мне бы очень хотелось самому проводить тебя домой, — заговорил он вдруг. — Но, кажется, у меня не получится… Ничего, если это сделает кто-то другой?

— Н-ничего… — Лера, всегда такая проницательная, всегда легко складывающая недостающие кусочки в целую картинку, сейчас смотрела так, будто снова растеряла всю свою память и вернулась в самое начало. Будто не знает, будто специально не хочет вспоминать главный закон Вселенной.

— Н-не понимаю, Лори.

Она покачала головой из стороны в сторону, желая скорее выбросить из мыслей такое простое и одновременно горькое объяснение.

На лице Иллариона появилась смешанная улыбка. Сейчас и не поймешь, какие чувства она выражала: грустные или радостные. Он чуть наклонился, провел рукой по Лериным волосам и сказал:

— Кажется, нам с тобой пришло время прощаться.

А ведь в том распоряжении и правда не было и слова об Илларионе.

— Нет! — вдруг вспыхнула девочка и отстранилась. — Библиотека не может так с тобой поступить. Ты… ты ведь спас столько миров! И…

— Ну что ты, не плачь. — Она и не заметила, как вдруг стала такой плаксой. Шмыгнула носом и обидчиво потупила взгляд. — Каждая история заканчивается рано или поздно, а каждая книга однажды будет прочитана. А у нас с тобой было довольно долгое приключение, ты так не думаешь?

Хранитель душ протянул ей платочек. Лера смяла в руке шелковую ткань и подумала о том, что у Лори всегда находится платок в нужный момент.

— Ты ведь знал, да? — у Иллариона проступили синяки под глазами, выглядел он все еще неважно. — Знал, что так закончится!

Значит, ей всего лишь нужно простить Лори все недомолвки, простить, что оставил ее той зимой и сказать «прощай»? Но что, если она не хочет этого делать?

— А я вот возьму и не прощу тебя! — Хотя бы сейчас ей безумно хочется вести себя эгоистично. — Не прощу и не отпущу тебя, Лори!