Франческа никак не могла разобраться в себе. Оцепенение сковывало ледяным панцирем, но под ним, в глубине, клокотали страх, и шок, и боль, и теплилась надежда вернуть слух и память.

Она забралась еще дальше в лес, огибая разлегшийся на пути большой валун, и только там сообразила, что не видела рядом с лагерем ни единого засохшего дерева. В других местах лежащие вповалку мертвые стволы попадались на каждом шагу. Похоже, сюда тихое увядание еще не просочилось.

Из ручья вдруг вынырнуло что-то темное. Франческа рефлекторно попятилась и затаилась. Сердце зачастило. Она обернулась на чащу, но там все так же безмятежно кудрявились обласканные солнцем папоротники. Тогда кто плещется в ручье? Неизвестный науке водяной ликантроп? Или живущая отдельной жизнью часть Саванного Скитальца? Франческа с опаской посмотрела на воду — и увидела всего лишь широкую спину Никодимуса с распластанными по плечам мокрыми волосами. По пояс в воде он добрел до песчаной банки и, набрав пригоршню песка, принялся тереть подмышку.

Франческа завороженно смотрела, как натягиваются и перекатываются под оливковой кожей тугие мышцы: вот вздыбилась бугром дельтовидная на плече и плавно ушла вверх лопаточная кость, а вот обозначилась широчайшая, стягивающая торс, будто корсетом.

Франческа шагнула ближе.

Никодимус наклонился, зачерпывая пригоршню, чтобы умыться. Над водой показалась нижняя часть спины — прозрачные струи, бегущие по ложбине позвоночника, и аккуратный треугольник между верхушками средней и большой ягодичных мышц, продолжавшихся двумя упругими округлостями уже в глубине.

Как ни странно, Франческа не чувствовала ни влечения, ни смущения, ни даже повышенного сексуального интереса. Она просто любовалась крепким мужским телом (хоть сейчас в наглядные пособия по анатомии), услаждавшим ее целительский взор, пленяющим, как яркая звезда, как водовороты на реке.

Закончивший омовение Никодимус нырнул и поплыл, переворачиваясь на бок. На вытянутом под водой бедре проступили веретена квадрицепсов.

— Никодимус! — позвала Франческа.

Взбив белый бурун, пловец кинулся к противоположному берегу.

— Никодимус, это я!

Встав в неглубокой тенистой бухточке, он схватился за плечо — сейчас оторвет хтоническое боевое заклинание, которое, если не рассыплется на свету, искрошит ее в лапшу.

Презрев опасность, Франческа двинулась по крутому склону вниз, поглядывая под ноги, чтобы не упасть. Когда она снова подняла голову, Никодимус в ярости припечатывал лоб рукой. Губы его шевелились, явно изрекая что-то нелестное.

Отметив краем глаза расстеленные на соседнем камне штаны, Франческа махнула Никодимусу, чтобы подплыл ближе. Он нахмурился, но все же погрузился в воду и сделал уверенный гребок. Франческа тем временем составила послание: «Давай поговорим начистоту». Интересно, уловит он шутку насчет чистоты?

Но при виде скользнувшей к нему золотистой фразы Никодимус отшатнулся. Зависнув на миг над водой, заклинание булькнуло в зеленую толщу. Франческа вопросительно посмотрела на Никодимуса. Тот покачал головой. «В чем дело?» — отправила она. И снова он увильнул.

— Никодимус! — обозлилась Франческа. — Ну, пожалуйста!

Он снова покачал головой.

— Я же глухая, — глядя ему в глаза, проговорила Франческа.

Его лицо смягчилось. Плечи приподнялись и опали. Рука изогнулась в загадочном жесте — то ли «иди сюда», то ли «кидай, согласен».

«Что страшного в переписке?» — отправила Франческа очередное заклинание.

Никодимус подхватил золотую фразу, и руны тут же начали искажаться. Он даже не пытался их перевести. Только смотрел на Франческу с вызовом и отчаянием — а может, просто с болью во взгляде. Едва он продемонстрировал ей получившуюся абракадабру, золотистое предложение рассыпалось в прах.

Какография. Он может воспользоваться ей как оружием, может ее притормозить, но не может от нее избавиться.

— Ну же! — попросила Франческа вслух.

Никодимус мотнул головой.

— Пожалуйста. Нужно. Я не слышу.

Он развел руками.

— А-а-а, — простонала Франческа с досадой. — Ну же!

Она оглянулась, ища, как бы его принудить. И тут на глаза попался валун с расстеленными штанами. Франческа посмотрела на Никодимуса с таким же вызовом, как он прежде. Уголки губ поползли вверх, тогда как губы Никодимуса сложились в отчетливое: «Не смей!»

Франческа уже лезла по камням к заветному валуну. Никодимус переплыл бы узкий ручей в несколько гребков, но схватить шантажистку за ногу и стянуть ее в воду означало заразить ее язвенными чарами. Поэтому она безнаказанно вскарабкалась на тенистый откос, заливаясь смехом.

Никодимус стоял по пояс в воде. Губы напряженно двигались, и Франческа не задумываясь отдала бы годовое жалованье, лишь бы узнать, какими словами он ее костерит.

— Ну же! — выговорила она сквозь смех. Поток ругательств, кажется, не прекратился. — Ну!

Он стоял и смотрел, не двигаясь с места.

— Давай, или сам забери! — Она помахала трофеем.

Никодимус испепелил ее взглядом. Только огромным усилием воли она удержалась от смеха. Еще немного пометав молнии глазами, он наконец написал крошечное золотое заклинание и швырнул Франческе.