Маршал покачала головой.

— Излагайте, — велела она Сайрусу. — Только быстрее. Возможно, вы только что развязали Вторую гражданскую войну.

Сайрус доложил обо всем, что выяснилось в Авиле, включая разговоры с Никодимусом Маркой, его подозрения насчет демона, узурпировавшего власть Кейлы; иерофантов, напавших на отряд Никодимуса, и наконец, об устроенном Скитальцем побоище.

— Кто-нибудь еще видел, как вы сюда пробирались? — осведомилась Ория.

Сайрус мотнул головой.

— Я натянул вуаль до самых глаз, а пленником руководил через его же мантию. Да, имейте в виду, он признался в том, что поддерживал сепаратистские настроения Кейлы, хотя ни о каком демоне, по его словам, ведать не ведает.

Ория опустила вуаль и скептически поджала губы.

— Капитан, — обратилась она к Изему, — пленника зачислите к себе на корабль, под любым предлогом, на ваше усмотрение. Потом пусть его тайно переправят в Холодный Шлюз — только без драматизма, как в прошлый раз.

— Да, миледи, — поклонился капитан.

— Маршал, — выпалил Сайрус, — разрешите изложить план действий!

— Слушаю, дозорный. Что вам требуется?

— Помощь капитана Изема в поисках Саванного Скитальца в Северной саванне.

Маршал уставилась на Сайруса.

— По-моему, вы недооцениваете серьезность положения. Как мне только что конфиденциально сообщил Изем, Селеста стягивает весь западный флот к Луррикаре, откуда ее корабли в два счета прибудут в Авил. Доставленные на «кречете» Вивиан и Лотанну должны были каким-то образом урегулировать обстановку — здесь как-то замешан демон и поиски Никодимуса Марки. Пока, насколько я понимаю из ваших слов, академики терпят неудачу. И в свете вышеперечисленного я никак не могу отпустить Изема гоняться за непонятным чудовищем.

Сайрус лихорадочно соображал. Первым порывом было признаться, как важно вернуть Франческе слух. Но какое маршалу дело до Франчески?

— Миледи, — начал он. — Если академики здесь для того, чтобы задержать Никодимуса, надо полагать, такова воля Селесты?

Ория, поджав губы, переглянулась с Иземом.

— Вы помните приказ по флоту дословно?

— Да. И склонен считать, что дозорный правильно понимает суть. Если у нас есть возможность арестовать Никодимуса, долг обязывает нас ею воспользоваться.

— Позвольте мне взять Никодимуса на охоту за чудовищем, — попросил Сайрус. — Если Никодимус погибнет, этим все и закончится. Если он расправится со Скитальцем, это подорвет любую авильскую власть, но главное, Никодимус будет у нас в руках.

Ория по-прежнему недовольно поджимала губы.

— Мне не нравится, что Изему придется отлучиться. — Она шумно вздохнула через нос. — Последние несколько дней я стягивала в башню верных Селесте пилотов, отсылая остальных в Авил. Сад ветров может выстоять, даже если в городе поднимется буря.

Сайрус усилием заставил себя промолчать.

— Однако, — рассуждала вслух Ория, — если корабль Изема перестанет мозолить тут глаза, возможно, сгладится противостояние между башней и городом. — Она оглянулась на капитана. — Сколько времени вам потребуется, чтобы сгонять в Дар с заходом на Луррикару, а потом вернуться сюда?

— День при хорошем ветре. Но сперва нужно будет отыскать чудовище.

Ория кивнула.

— Заодно доставите мой рапорт в Дар и на флот Селесты. Хорошо, капитан, вам дается день на поиски Скитальца. Если не найдете, действуйте согласно предписанию.

— Приказ понял, — поклонился капитан.

— А вы, дозорный, командируетесь на корабль, — сообщила Ория Сайрусу.

Франческа помогла Никодимусу и Шеннону вытащить из разоренного лабаза уцелевшее. Потом остатки отряда перебрались в чащу и принялись разбивать новый лагерь в густом полумраке. Шеннон в нескольких золотистых абзацах разъяснил, что ночью будет сыровато: накопленная за день в хвойных кронах секвой влага проливается дождем на корни. Так происходит обычно, когда с моря накатывает холодный туман, а накатывает он во время сухого сезона каждую ночь и рассеивается к полудню.

Никодимус с Шенноном что-то без умолку друг другу доказывали, однако работали споро. Франческа, пытаясь не отстать, периодически обращалась к Шеннону с письменными вопросами, и тот отвечал по мере сил, но слишком часто отвлекался на препирательства.

Наконец Франческе это надоело, и она уселась причесываться. Это дало Шеннону неожиданную фору, поскольку Никодимус то и дело застывал, засмотревшись. Франческе стало слегка совестно за эту невольную подножку, но лишь слегка. После всего случившегося она заслужила небольшое утешение.