Шрифт:
— Сайрус, — выговорила она на пробу. — Никодимус.
Оба кинулись к ней почти бегом. Следом за ними плелся Шеннон.
— Я не помню звуков, — попыталась объяснить Франческа, осознавая одновременно, что машинально воспроизводит движения речевых органов — рта, языка, губ, гортани, — но тон, тембр, частота звуковых колебаний для нее загадка.
Шеннон, шагнув из-за спины Сайруса, протянул Франческе золотую фразу. «Что вы хотите сказать?»
Франческа откашлялась.
— Что Саванный Скиталец лишил меня не только слуха. Или вовсе не лишал слуха. Он изменил часть моего сознания, отвечающую за восприятие и обработку звука.
Мужчины переглянулись в растерянности.
— Только этим я могу объяснить, почему не помню и не могу воспроизвести мысленно ни одного…
Шеннон перебил ее очередной рунной фразой: «Простите, магистра, ничего не разобрать».
Франческа озадаченно вчитывалась в золотые руны, пока не похолодела от страшного осознания: ее расстроенный голосовой инструмент издает вместо слов неразборчивую какофонию. В отчаянии она сжалась в комок и принялась раскачиваться, но вокруг нее тут же сомкнулось кольцо надежных рук Сайруса. Так она просидела довольно долго. Когда Франческа наконец подняла голову, то увидела Никодимуса, устроившегося на почтительном расстоянии. И снова пришло умиротворение, возникающее после истерики, а с ним разгадка, откуда взялось сочувствие в зеленых глазах. Теперь она такая же ущербная, как и он.
Франческа написала целый абзац об утрате ею способности воспринимать, извлекать из памяти и представлять себе звук и метнула получившееся заклинание в Никодимуса. Тот отскочил, как от огня, но абзац тотчас заарканила тоненькая серебряная фраза и притянула в раскрытую ладонь Шеннона. Старик принялся зачитывать вслух.
Остальные двое посмотрели на Франческу — Сайрус с жалостью, Никодимус с горечью и мукой, словно острее почувствовал собственную неполноценность. Они о чем-то посовещались между собой, потом Шеннон написал ответ и передал Франческе. «Видимо, Скиталец забрал часть вашего сознания, как Тайфон забрал способности Никодимуса к чарописанию. Мы отвоюем и его, когда отловим чудовище».
«Отловим?»
«Никодимус ранил Скитальца. Назвав его подлинное имя, он сумел избегнуть его воздействия, однако мог сражаться с ним лишь в лесном полумраке, а чудовище сбежало на яркое солнце. Мы не знаем почему, но обратно в город оно не стремится. Кинулось на север, в саванну».
Франческа озадаченно наморщила лоб. «Как мы его отыщем? Саванне нет конца и края, даже к северу».
Выслушав зачитанные Шенноном вслух руны, Сайрус взял Франческу за руку и что-то произнес. Франческа вопросительно посмотрела на Шеннона. «Яш с Кремнем отведут Сайруса к ветряному маршалу просить о помощи», — написал тот.
Франческа покачала головой. «Мой слух не стоит таких жертв».
«Ваш слух не единственная потеря. Скиталец убил Изгаря и Шлака. Они были братьями. Шлак кинулся на разрубившее Изгаря чудовище».
Франческа в ужасе зажала рот рукой. За собственными переживаниями и истериками она совсем забыла замеченные среди руин тела убитых кобольдов.
«Кроме того, пропал ковчег Боанн, — прочитала она очередное послание от Шеннона. — Видимо, его забрал Скиталец. Мы не знаем, как он на нас вышел. Предположительно, это связано с гибелью Дейдре и остаточными узами между ней и ковчегом. Но теперь чудовище ранено. Если Никодимус отловит его ночью, велик шанс, что Тайфон лишится одного из своих драконов».
Франческа помрачнела. Совсем забыла, что ей предстоит каким-то чудом обезвредить капкан, расставляемый демоном с помощью пока неизвестного второго дракона. Учитывая потерю слуха, маловероятно, что от нее теперь будет хоть капля пользы. Какая уж тут помощь Никодимусу в борьбе с таким кошмаром, как Саванный Скиталец…
Однако она посмотрела на Сайруса и кивнула. Тот что-то произнес. Шеннон перевел: «Просит вас не беспокоиться. Обещает, что мы обязательно вернем ваш слух».
Франческа мотнула головой. «Передайте ему, что со мной все в порядке. И пусть будет осторожен».
«Он обещает», — написал Шеннон, переговорив с Сайрусом. Дождавшись, пока Франческа прочтет, Сайрус взял ее за руки и поцеловал в щеку. Она, опустив голову, сжала его ладонь. Перекинувшись парой слов с Никодимусом и Шенноном, Сайрус удалился в лес с Яшем и Кремнем.
После его ухода Франческа, велев себе не раскисать, встала и пошла осматривать Жилу. В грудную клетку уже успело просочиться немного воздуха. Выпустив его отработанным приемом, Франческа обнадеживающе похлопала кобольда по плечу и направилась к разоренному лагерю.
Никодимус с Шенноном обыскивали развалины. Тела погибших кобольдов, Изгаря и Шлака, лежали в тени, укрытые одеялами. Постояв рядом, Франческа вознесла короткую молитву Создателю и только на середине спохватилась — а молятся ли Создателю кобольды?
Закончив, она повернулась к Никодимусу с Шенноном, которые разбирали останки лабаза. На плече старика примостилась служившая ему глазами Азура. Скорби на лицах не наблюдалось, только напряжение. Их товарищи и прежде гибли от руки Скитальца, это всего лишь битва в непрекращающейся войне.