— Это милый фильм, — я защищаюсь.

— Конечно, — он смотрит на меня, но его глаза не задерживаются на мне долго как обычно. Он использует свой свитер, чтобы вытереть пальцы от попкорна. Я сдерживаю себя, чтобы не отругать его за это.

— Что-то не так? Этот фильм не так уж и плох, — я шепчу ему. Мой отец доел последний кусок пиццы и наконец-то убрал коробку с дивана так, чтобы Лиам смог сесть обратно на свое место.

— Нет, — он все еще не смотрит на меня. Я не хочу, чтобы он загружал себя по поводу отца.

Фильм расслабляет меня, и я позволяю себе смеяться вместе с отцом и Лиамом. Гарри смотрит на экран, но его лицо абсолютно отстраненное. Я хочу узнать, что его беспокоит, и тогда мы смогли бы решить это, но я знаю, что лучше оставить его в покое сейчас. Я подгибаю колени и прижимаюсь к его груди, оборачивая рукой его торс. Он удивляет меня: притягивает ближе к себе и нежно целует меня в волосы.

— Я люблю тебя, — шепчет он. На секунду я подумала, что мне послышалось, но когда я поворачиваю голову, тут же вижу его зеленые глаза.

— Я люблю тебя, - мягко отвечаю я. Еще пару секунд смотрю на него, в который раз, думая какой он красивый. Он сводит меня с ума, так же как и я его, но он любит меня и его спокойное поведение сегодня вечером еще одно доказательство этого.

Тяжелый стук в дверь заставляет меня немного привстать. Он смотрит в сторону двери, затем нежно отодвигает меня от себя на небольшое расстояние, чтобы он мог встать. Я изучаю его лицо. Он не выглядит злым или шокированным. Он выглядит… Беспокойным?

— Не вставай, — говорит он мне. Я не спорю. Я не хочу видеть лицо Чада снова.

— Мы должны позвонить в полицию, в противном случае, он не перестанет приходить сюда, — когда я в панике смотрю на отца и Лиама, они уже оба спят. На экране телевизора высветилось меню. Значит, я заснула, сама не заметив этого.

— Нет, — сказал Гарри. Я все еще сижу на полу, когда Гарри идет к двери. Что, если Чад не один? Что, если он что-то сделает Гарри? Я поднимаюсь с колен, чтобы разбудить отца.

Едва я успеваю встать, я слышу тяжелый стук каблуков по полу. Я поворачиваю свою голову и вижу мою мать, в красном платье, с завитыми волосами и с красной помадой на губах. Ее голова поворачивается, и она встречается со мной глазами.

— Что ты… — Я начинаю. Я смотрю на Гарри. Он спокоен… Очень спокоен. Он позволяет ей пройти мимо него и встать прямо передо мной.

— Ты позвонил ей? — Мой голос звучит слишком громко. Гарри смотрит мимо меня. Как он мог позвонить ей? Он знает, что из себя представляет моя мать. Почему он впутывает ее сюда?

— Ты не должна была игнорировать мои звонки, Тереза, — говорит она, — а теперь я нахожу твоего отца здесь! В этой квартире, и он на наркотиках! — Она настроена убивать. Ее красный маникюр впивается в руку моего спящего отца, и она скидывает его на пол.

— Вставай, Ричард! — Кричит она. Я прекрасно слышу злость в ее голосе.

Мой отец стонет, и пытается встать, помогая себе трясущимися руками. Он поднимает голову и смотрит на женщину стоящую перед ним. Он часто моргает и поднимается с колен.

— Кэрол? — Его голос звучит неуверенно.

— Как тебе не стыдно! — Она машет своей рукой перед его лицом, он шагает назад и падает на диван. Он выглядит ужасно, но я не виню его. Лиам встает с кресла, смотря на отчаянное выражение лица моего отца.

— Тереза, иди в свою комнату, — требует она. Что?

— Нет, я не пойду, — я смотрю на нее. Почему Гарри позвонил ей? Все было в порядке, до этого момента.

— Она уже не ребенок, Кэрол, — мой отец защищает меня.

Лицо моей матери красное от злости. Я знаю, что сейчас что-то произойдет.

— Тебе не стыдно говорить так, как - будто ты знаешь ее! Потому что это совсем не так!

— Я пытаюсь наверстать потерянное время, — мой отец говорит достаточно уверенно для человека, который только что был разбужен его бывшей женой, которая кричала на него. Есть что-то в голосе моего отца, что-то в его тоне, потому что он подходит все ближе к моей матери.

— Потерянное время? Ты не должен наверстывать потерянное время! Теперь, я слышала, ты принимаешь наркотики?

— Уже нет! — Он кричит на нее. Я хочу встать за Гарри, но сейчас я не могу понять, на чей он стороне. Глаза Лиама сфокусированы на мне, а глаза Гарри на моем отце и матери.