– Точно?
– осторожно уточнил Флак.

– Точнее не бывает, - хмыкнул лис, - Видишь, что делается? Самолётов сегодня не будет. А подставлять своих под гурские пушки - это пусть кто другой этим занимается.

– Разрешите хотя бы мне, - попросил енот, - Я умею, честно!

– Верю!
– заржал Рисхор, хлопнув его по спине, - Зачислен! Все по местам, куриная немощь, шевелите хвостами!!

Кое-как не падая на скользской от дождя палубе, около двадцати морячков забились в узкие двери башни, а все остальные организованно дали ходу к катеру, который должен был отвезти их в сторону от линии огня. Помимо башни ГК, на корабле оставались только несколько операторов в машинном и два наблюдателя на башне надстройки - в остальном, все ушли. Через несколько минут после того, как отчалил катер, машинисты перекрыли поток балластной воды, потому как уже хватит - впрочем, это было скорее по привычке, потому как судно и так село на грунт, и более вниз не провалится, сколько ни наливай.

– И-и э-это что, пирожки?
– сделал удивлённую морду Макузь, когда ему показали штатную форму артрассчёта, - Да ладно, это утки шэ.

Комбез из толщенного клоха имел герметичный шлем и скорее являлся скафандром, нежели комбезом, только что воду не держал. В весьма массивном ранце за спиной располагался дыхательный прибор, позволявший дышать воздухом, а не продуктами сгорания пороха, и вдобавок - маломощная радиостанция. Без этого докричаться до кого-нибудь будет невозможно. Соль в том, что выстрел орудия создавал ударную волну даже в воздухе внутри самой башни, и без защиты рассчёт мог протянуть всего пару залпов, потом эффекты контузии давали о себе знать. Толщенные спецкостюмы создавали аммортизацию и защищали уши, хотя, далеко не на сто процентов.

Упаковавшиеся в полускафы могли видеть через толстые стёкла шлемов довольно ярко освещённые внутренности башни, крашенные в белое. Обычная практика на бронетехнике, пусть и морской. Во время боя будет допушнины дыма, и надо, чтобы хоть что-то осталось видимым.

– С первого! По два заряда, учебным! За-аряжай!!
– гаркнул в микрофон Цабек, оставшийся старшим после Шрота.

– Грызаный грибоцирк, уже??
– хихикнул Макузь, бросаясь к транспортёру зарядов.

– НП фиксирует излучение радара, - добавил командир, - Так что да, уже.

Слегка сглотнув от таких новостей, морячки бросились заряжать. Да и собственно, сидеть тут сутки никто не мечтал, раньше сядем - раньше выйдем, как-грится. Напару с собственной согрызяйкой Макузь просто цепанул лапами круглый тюк с порохом, и направил его по лоткам в затвор. Через два стекла шлемов можно было убедиться, что грызуниха не прекращает хихикать, только микрофон прикрыла, чтоб эфир не засорять. Тяжёлый кругляк, обёрнутый плотным клохом навроде брезента, занял своё место; вслед за ним скатили второй, поднявшийся на лифте из погреба. На упряжку из двух зарядов садился уже сам снаряд, неподъёмная лапами чушка ростом с пол-грызя. Конкретно на этом было написано "учебный!", тобишь, начинка там не взрывчатая, а просто эквивалент по массе. Вполне ясно, что Шрот, который сейчас командовал стрельбой с НП, решил сделать первый залп небоевыми, потому как это будет пристрелка, шансов попасть минимум, а запас снарядов отнюдь негустой.

Убедившись, что всё в пух, Хемма с натуги опустила рычаг, и электрический привод закрыл затвор, приведя орудие в боевое положение. Хотя грызи и действовали быстро, лисы из рассчёта справились ещё быстрее, так что их стволы были готовы на несколько секунд раньше.

– Азимут - триста сорок два! Возвышение!...
– повторил услышанное Цабек.

Пол под ногами еле заметно дрогнул, когда огромная башня, весившая одна как целый эсминец, повернулась влево по курсу корабля. Четыре ствола орудий неспеша поднялись к штормовому небу. Макузь успел помянуть добрым словом того, кто поставил продуманные пламягасители на эти пушки - без них сейчас в стволы нахлестало бы дождём, что далеко не подарок.

– На взвооод!

Хемма чокнулась с согрызяем шлемом, чтоб он зырил, и показала на небольшие рычаги, которые и были повёрнуты. Теперь оставалось только пнуть ногой педаль, и механизм спуска подожжёт запал, а от него сдетонируют заряды в затворе. Чтобы не засорять эфир словами о готовности орудий, эти механизмы соединялись с главным постом, так что командир башни сам видел, когда они приведены в готовность к выстрелу. Собственно, он мог и спуск дать, но обычно так не делали, чтоб не зашибить кого откатом. На несколько секунд, которые показались на редкость долгими, повисла тишина.

– Первое, огонь!!

Все уже заблаговременно крепко держались за стенки, поэтому их не сбило с ног. Было ощущение невесомости, по большей части оттого, что ноги слегка немели после удара по ним снизу. В глазах наступали сумерки, а в ушах появлялся гул.

– Второе, огонь!!

И понеслась... Третье, четвёртое, пятое!... А нет, показалось. После того, как башня отстреляла залп, открывались затворы и начиналась перезарядка - если раньше, это может повлиять на точность. Тут стало понятно, что тяжёлый дыхприбор за спиной это просто счастье! Несмотря на мощный поток воздуха, созданный вентиляцией, из затвора прямо в морды рассчёту вылетали раскалённые газы, а отбежать и подождать - нельзя. Стёкла шлемов тут же покрывало толстым слоем пороховой гари, так что приходилось сначала стереть её, а потом брать шланг от пневматики и сдувать остатки вещества из затвора. На всю эту пантомиму отводилось несколько секунд, потом только успевай убрать лапы из-под катящегося тюка-заряда.

– Огурцы, - тявкнул Цабек, когда все орудия оказались заряжены, причём уже боевыми, - Перекур, это была пристрелка.

Практически все пожалели, что не видят происходящего снаружи. С берега выстрелы главного калибра смотрелись куда как занимательнее, когда орудия выплёвывали тучи огня и дыма, а ударная волна расходилась по воде, быстро затухая. Звук оказывался достаточным, чтобы слегка заложило уши у морячков в лагере-два, на расстоянии в три километра. Вспышки от выстрелов явственно подсвечивали берега залива и низкую облачность.