– Херр адмирал, разрешите открыть огонь?
– уточнил капитан "Катирены", длинный и тощий наглийский лев в разлапистой фуражке.

– Открыть огонь!
– произнёс много раз репетированную фразу Джиленон, ввалив туда тонны пафоса.

Офицеры втихоря вздохнули, потому как они-то соображали, что команда адмирала для успеха дела, мягко сказать, не особо ценна. На обоих кораблях начали двигаться многочисленные стволы. Меньшие пушки, так называемый "противоминный калибр", расположенные в башнях вдоль бортов, нацеливались на побережье. Огромные башни, в которых смонитированы орудия главного калибра, медленно поворачивались, ворочая длиннющими стволами, и задирали их к небу, чтобы обеспечить требуемый угол при стрельбе. Восемь громадных волынин на крейсере, по две штуки в четырёх башнях, и десяток на линкоре, потому как там две башни несли по три орудия. При этом калибр равнялся трёхстам восьмидесяти миллиметрам - тобишь, в ствол легко пролезал любой моряк из экипажа, если только не особо жирный. В полёт на несколько десятков километров снаряд отправляли огромные пороховые заряды, похожие на гигантские таблетки; рассчёты закладывали эти тяжеленные тюки в затвор орудия, и только потом с лотка подачи туда переваливался сам снаряд, тускло поблёскивая стальными боками.

Спустя менее чем минуту после команды относительную тишину над морем разметало вдребезги. Сначала выстрелило одно орудие, плюнувшись огнём и дымом в сторону берега, потом замолотили остальные, создавая сплошную канонаду. Перекрывая даже этот лютый грохот, долбанули главные калибры, так что звякнули бронированые стёкла в рубке, и вздрогнул под ногами пол. Корабли на несколько секунд заволокло плотной тучей дыма, вырвавшейся из орудий. Прямо из этого сизого облака продолжали вылетать яркие точки, которые по пологой дуге уходили к берегу. Над портовым городом взметнулись высоченные фонтаны пыли и дыма, мощные фугасы крошили сдешние постройки в муку, ровняя с землёй целые кварталы.

Наблюдавшие за разгорающимся пожаром гурцы только жалели, что не увидят, как снаряды ГК падают на Тресвиль - впрочем, тут тоже фейерверк получился знатный. Не прошло и пары минут, как в оптику можно было наблюдать, как валятся портовые краны, полыхают ярким пламенем склады за ними, а в воздух задирает нос какая-то торговая калоша, разбитая прямым попаданием. Разглядеть что-либо ещё было уже сложно, потому как весь участок берега заволокло дымными следами, как будто там произошло извержение, как минимум.

– Жалко, снарядов ма...
– раскрыл было пасть капитан Готфрид, но прикусил язык.

Поскольку в это время он смотрел в сторону крейсера, то не мог не заметить, как над кораблём взметнулся высоченный столб воды, какой получается при взрыве торпеды... или мины. Адмирал, уловив подвох, сразу же развернулся туда, так что, смог убедиться в правдивости картины. Тонны воды плавно падали вниз на крейсер, поливая его, как натуральный водопад.

– Курс двести семьдесят!
– немедленно принял решение Готфрид.

Линкор вальяжно накренился на борт и начал отворачивать в открытое море."Ринц Пойген" следовал за ведущим и также повернул, так что на мостике все вздохнули с облегчением. По крайней мере, сохранено управление и ход. Джиленон немедленно поставил на уши радистов, чтобы они узнали, что случилось на крейсере... хотя даже он сам понимал, что на выяснение обстоятельств потребуется немало времени, с пострадавшего корабля видели даже меньше, чем с линкора. Тем не менее, просто ждать новостей шакал не собирался, заодно нагрузив десяток операторов в рубках обоих кораблей.

Как было выяснено в ходе осмотра, "Ринц Пойген" получил довольно серьёзную пробоину в кормовой части корпуса. Благодаря тому, что корабль находился в боевом режиме, отсеки были герметизированы, и пробоина затопила только небольшой технический отсек, не угрожая утопить всё судно. Плохие новости состояли в том, что мощный взрыв, пробивший в борту дыру с двухэтажный дом, повредил один из валов, связывающих силовую установку с винтами. Из-за деформации несущих конструкций перекосило опорный подшипник, и вал заклинило намертво. В итоге крейсер потерял минимум треть хода, на практике и больше, потому как теперь для движения по прямой мог работать только один центральный винт.

Адмирал пожал плечами и объявил, что этого никто не мог предусмотреть... хотя ему неоднократно говорили именно о минах. После недолгого раздумья Джиленон принял решение отправить повреждённый крейсер на базу, а поход продолжать в составе одного корабля. С этим трудно было не согласиться, потому как тащить хромого "Пойгена" за тысячи километров было глупо, а вернуться назад ему ничто не помешает. Кроме того, Готфрид и Джиленон были даже рады избавиться от обузы, ведь не особо современный крейсер выдавал меньше скорости, чем новейшая "Катирена", а первой задачей похода должен был стать перехват советского транспорта, как гласили инструкции штаба. В итоге, два гурпанских корабля, шарахнувшиеся в море подальше от берега, разошлись в разные стороны. Медленно ковыляющий с небольшим креном крейсер отправился на ремонт в базу, а линкор на полных парах помчался на юго-восток.

– -------

"Лисоветский Союз" шёл на юго-восток, однако, не самым полным ходом, как это могли предположить гурпанские наблюдатели со своих аэропланов. Имея твёрдую "четвёрку" на двоих по математике, Рисхор и Хемма потрудились рассчитать, какова должна быть скорость корабля, чтобы он оказался в требуемом месте в заданное время. Воисполнение этого плана, в светлое время суток ход был уменьшен до двадцати трёх километров в час. Если повезёт, гурцы точно определят это значение, а значит, внесут его в свои рассчёты. Зная о приверженности гурпанцев точно исполнять инструкции, это было более чем вероятно. Над Молокским проливом вечернее солнце красило облака в оранжевые оттенки, ветер помогал забыть о жаре, так что, всё в пух... Картину портил только вражеский гидроплан, который висел у корабля на хвосте, как жирная муха, прилипшая к экрану неба.