И вот, конец. Все зааплодировали, в том числе и раммы.

— Недурно, но до совершенства далеко, — профессионально изрек Тилль, хлопнув два раза.

— Пфф, сравнил, — хмыкнул Цвен, придирчиво рассматривая бас-гитаристку. — Они играют, считай, пять лет максимум, а мы — всю жизнь. Им еще учиться и учиться.

— А теперь, — произнесла солистка, небольшое объявление. Сегодня у нашей незаменимой клавишницы Джей Пи — день рождения! И, в честь этого, мы хотим исполнить ее любимую песню — Rosenrot.

И, не дожидаясь разрешения, к досаде группы, ожидающей за кулисами, раздались первые аккорды вступления.

— Ну, нет! То, как они сейчас исковеркают «Розочку», я не вынесу. Пойду, покурю, — произнес Тилль и встал с места, направляясь к выходу. Ребята кивнули, но не сдвинулись с места, предпочитая дослушать все до конца.

Однако Кристоф не столько слушал, сколько смотрел на музыкантш. Все они, впрочем, как и сами раммштайновцы, были «разномастными». Если не брать во внимание барабанщицу, солистку и бас-гитаристку, была еще маленькая, бойкая круглолицая девушка, судя по всему, женская версия Пауля. Из всех выступающих, она обращалась с гитарой неувереннее всего, и это ее очень смущало. Слева от барабанов, где обычно стоял Олли, с дерзким видом наигрывала на гитаре очень высокая, худая девушка с длинными каштановыми волосами. А вот клавишница… Тут различия с Rammstein заканчивались. Вместо худой «воблы» в очках, там соблазнительно улыбалась сама именинница, Джей Пи — жгучая брюнетка с красными прядями волос, хорошо сформированной фигурой, стройными ножками на умопомрачительной высоты каблуках. Чуть раскосые по-азиатски глаза, пухлые губы а-ля Меган Фокс… Да она сама была похожа на Меган Фокс!

Соблазнительно, конечно, но… внимание барабанщика культовой группы снова привлекла барабанщица. Теперь она выглядела не лукавой, а безмятежной. Она лихо управлялась с барабанными палочками, ни разу не сбившись с ритма и не допустив ошибки. Из всех них девушка казалась больше профи, не в обиду остальным было сказано.

И тут, словно заметив, что за ней наблюдают, барабанщица улыбнулась и подмигнула. Ей-Богу, Кристоф чуть не обомлел, осознав, что это все было адресовано ему… Мгновение — и наваждение исчезло. Девушка вновь была увлечена только своей барабанной установкой, а Кристоф все думал, не почудилось ли ему все это.

========== Розочка и Беляночка - Ульрика и Моника ==========

Остаток ночи прошел несколько скомкано: Тиллю удалось-таки уговорить ребят покинуть лаунж-кафе, дабы, по его словам «не терзать себе больше уши». Пауль, конечно, немного посопротивлялся для виду, но все равно согласился вернуться в отель.

В любом случае музыканты получили достаточно новых впечатлений для первого дня отдыха, и потому, едва перешагнув за порог «The Breakers», они почувствовали, как тяжким грузом накатывает усталость. Поэтому, не медля, раммы разошлись по номерам, предварительно пожелав друг другу спокойной ночи.

На следующее утро Кристоф проснулся довольно поздно. Он, привыкший подрываться каждое утро то в семь, то в восемь часов, безмятежно проспал чуть ли не до обеда, убаюканный мерным шорохом прибоя. Пробуждение было довольно приятным: осознание, что у тебя впереди две недели отдыха, бескрайнего океана, развлечений и ничем не прерываемого спокойствия, заставило Шнайдера сладко потянуться в кровати и улыбнуться новому дню.

Наконец мужчина бодро соскочил с постели, сделал несколько взмахов руками, пытаясь разогнать кровь в жилах и усилить утренний оптимизм, и двинулся к мини-холодильнику. Открыв на полпути окно, чтобы комната наполнилась терпковато-соленым ароматом моря, Кристоф достал пачку апельсинового сока и перелил его содержимое в стакан. Затем, снова присев на кровать, потянулся к пульту от встроенного в стену телевизора. Однако его маневр закончился неудачей: рука, держащая наполненный до краев стакан, дрогнула, и сок пролился на белоснежные простыни, оставив липкое оранжевое пятно.

Витиевато выругавшись по-немецки, Шнайдер допил залпом оставшееся в стакане и, накинув халат с эмблемой отеля, вышел за дверь, дабы найти горничную.

Окинув взглядом бесконечный коридор, мужчина увидел в десятке метров от себя двух девушек-горничных. Они стояли к нему спиной, оперевшись локтями о разносную тележку на колесиках и о чем-то болтали, хихикая. Решив не кричать на весь коридор о своей проблеме, Кристоф двинулся по направлению к девушкам в фирменной одежде служащих отеля.

— Кхм-кхм, — привлек внимание к своей персоне барабанщик.

Девушки вздрогнули и медленно, не без изящества, повернулись. Девушка слева была светловолосой, чуть полноватой, однако с приятной внешностью; другая, та, что справа, была темноволосой и темноглазой, не менее привлекательной, чем ее коллега. Однако Кристоф, увидев их, застыл в немом удивлении.

— Что случилось, сэр? Вам нужна помощь? — вежливо осведомилась брюнетка, сложив руки на переднике и с ложной скромностью опуская глаза.

— Я вас видел вчера! — неожиданно для себя выпалил Шнайдер, переходя на немецкий.

Темненькая, и глазом не моргнув, ответила ему таким же манером, на его родном языке:

— Прошу прощения?

— В лаунж-кафе «Night Florida».

«Беляночка» приоткрыла рот в немом изумлении и бросила быстрый взгляд на Кристофа, залившись краской. Мужчина не знал, как трактовать ее реакцию на свои слова: девушка то ли узнала его, то ли вспомнила свое вчерашнее выступление, посчитав его постыдным, а то и все сразу, поскольку перед Шнайдером стояли барабанщица и солистка группы «5 Seconds to University». Но не в черных топах и драных джинсовых шортах, а в приличной черно-белой форме горничных.