время, легкая походка. Как она покачивает своими бедрами, и, видимо, догадывается, на

что конкретно я сейчас пялюсь. И этот чертов беленький медицинский халатик,

облегающий ее зад...

— Проходите, — не очень дружелюбно предлагает мне войти, приоткрывая дверь

кабинета.

Я вхожу и сразу же плюхаюсь на кушетку. Малышка Ди тут же вырастает возле

меня со скрещенными руками и строгим взглядом.

— Каким ветром занесло вас на этот раз? — сразу нападает на меня.

Я же не тороплюсь ей отвечать, не отвожу от нее своего пристального взгляда, и как

только она проигрывает в «гляделки», я делаю взмах больной рукой:

— Полюбуйся!

— Господи, боже мой, — бормочет она себе под нос, при этом закатывая глаза.

Ди присаживается рядом со мной, осторожно берет мою руку и осматривает её.

— По-моему, в прошлый раз я ясно выразилась, что вам необходимы уколы и

перевязка, — вопросительно смотрит.

Соглашусь, меня немного заводит ее поведение, эта раздраженная при виде меня

реакция, и эти пухлые губки.

— Так, ладно, — быстро вскакивает на ноги, и двигается в сторону шкафчика с

медицинскими инструментами. — Пора бы вам эту рану зашить подобающим образом.

Я наблюдаю за ее действиями. Как она натягивает стерильные медицинские

перчатки, берет инструмент в свои маленькие изящные руки. Интересно, сколько раз она

проделывала эту операцию с другими? Как долго она работает интерном? Она ведь

интерн?

И какого черта меня всё это интересует?

Я громко вздыхаю, расслабляюсь и откидываю голову назад, но продолжаю

наблюдать за ней. Она старательно и аккуратно придерживает мою руку и когда зашивает

мою кисть, я намеренно дёргаюсь от боли от чего малышка Ди подпрыгивает на своем

стуле.

— Извини, — шепчет одними губами и продолжает заниматься своей работой.

— Ну, наконец-то. Я уже даже и не знал, как намекнуть, ведь мы теперь, можно

сказать, чертовы родственнички, — подмигиваю ей.

Буквально за пару секунд в ее глазах сверкает столько эмоций: удивление,

непонимание, тревога, сменяющаяся любопытством, но остается всё та же преобладающая

во взгляде холодность.

— Ага, видел вас вчера, воркующих голубков, — я никак не угомонюсь. —

Признаюсь, был поражен откровенностью ваших с Джоном танцев. Думаю, ты совсем

другая. Не такая, как сейчас, со мной. На самом деле, ты — раскрепощенная, —

неожиданно запускаю другую руку в ее волосы, легонько сжимая на затылке, —

страстная, — надавливаю, притягивая к себе ещё ближе, — чувственная… — кажется,

мой мозг самостоятельно обнаружил у себя кнопку «завершить», потому что я полностью

отключаюсь и наклоняюсь к ней слишком близко. Для чего? Для поцелуя?

Приоткрыв рот, Ди бестолково смотрит на меня. Еще немного, и я не успею глазом

моргнуть, как она набросится на меня... или же я на неё.

— Так, — мгновенно отстраняется, как ошпаренная, освобождаясь из моего захвата.

— Не шевелись и не дергайся! — ой, как строго.

Вот это характерец, она понятия не имеет, как возбуждает меня смена ее настроения

и этот холодный, до боли знакомый, оттенок в голосе.

— Скажи, ты собиралась меня поцеловать? Если да, то ты явно под чем-то, детка, —

какая же я сволочь.

Она ехидно улыбается, и её ответ не заставляет себя долго ждать:

— Главное, что не под тобой, — не надолго задерживается на мне своим

высокомерным взглядом и добавляет, — придурок.

Глава 7

Дилан

Мне необходимо, как можно скорей от него избавиться. От Кейна Коулмена и его

«грязного» рта.

Боже, он чуть ли не поцеловал меня. А что я? И этот магнетический взгляд. На меня

так не смотрели уже. Да никогда, никогда не смотрели так, как смотрел на меня Кейн. И

меньше всего мне сейчас нужна с ним интрижка.

Выполняю последний шов и затягиваю узел. Оборачиваюсь, чтобы подобрать самый

широкий бинт. Под рукой, словно нарочно, лежит узкий. Встаю и обхожу кушетку, на

которой распластался этот недоумок. Осматривая полки с медицинскими инструментами,