— Он тебе нравится. Не понимаю, почему ты сидишь сложа руки и не действуешь?

— в наших карманах начинает пикать пейджер. — Что еще такого могло произойти? —

смотрю на остальных врачей и интернов.

Все они моментально срываются и бегут ко главному входу в больницу. Мы следуем

за ними и в спешке подходим к собравшейся группе.

— В чем дело, — спрашиваю нашего кардиохирурга Ким Лэдженд.

— Перестрелка в спальном районе. Много жертв, в том числе несколько

полицейских, — спокойно отвечает она.

В толпе начинают шушукаться.

— Соберитесь, тряпки. Мы не на рок-фестивале. Закрыли рты и сосредоточились, —

потирает руки. — Хороший день, чтобы спасти чью-то жизнь.

Нас оглушают сирены машин и, судя по звуку, их несколько. Они подъезжают одна

за другой, и начинается расстановка.

Миссис Лэдженд, выставляя свою руку вперед, удерживает нас, внимательно

слушая, где именно в этом хаосе находится ее пациент.

— Гарри Мур, сорок пять лет, с огнестрельным ранением в груди. Пульс

нитевидный. Была остановка сердца. Потеряно очень много крови. Пуля прошла навылет,

— говорит ординатор «скорой».

— Барлоу и Брук — за мной. — Она быстро подлетает к машине скорой помощи с

находящимся в ней полицейским. — Предупреждаю, никаких слез и соплей в моей

операционной. Брук, ты поняла меня?

— Да, миссис Лэдженд, — тихо произносит Келли, при этом, ее взгляд устремлен на

истекающего кровью полицейского.

Доставляем его в операционную. Руки тщательно натираем антибактериальным

мылом и трем их щеточкой. Ищу в халате свою шапочку для операционной.

— Твоя шапочка реально вся в единорогах, — шепчет Келли. — Где ты ее нашла?

— Папа подарил, — отвечаю я и вздрагиваю, когда крепкая рука миссис Лэдженд

сжимает мое плечо.

— Разговоры о подарках оставьте на потом. Для начала, спасем жизнь. И я надеюсь,

это цветное дерьмо, что ты нацепила на голову, действительно волшебное.

Она натягивает свою темно-синюю шапочку и с закрытыми глазами начинает что-то

шептать, будто читает молитву. Она делает так каждый раз, когда ситуация действительно

критическая.

— Барлоу, сегодня ты ассистируешь.

Твою мать, вот это повезло.

В операционной уже сидит Майкл, погружая пациента в сон под общим наркозом.

Проверяет параметры. На его лице ни единой эмоции. Никогда не могла понять, как у него

это получается.

Иду следом за кардиохиругом и становлюсь справа от операционного стола.

— Барлоу, проверь свои перчатки на наличие разрывов. Заражение крови нам ни к

чему. Что же, приступим.

После того, как Майкл одобрительно кивает ей головой, Ким сосредотачивается на

истекающем кровью человеке. Ловко делает надрез в грудной клетке примерно на

двадцать сантиметров. Хирургической пилой частично рассекает грудную кость.

— Повезло, что пуля прошла навылет, — громко заявляет она. — Дилан, для чего

нужно выполнять распил?

— Чтобы облегчить доступ к сердцу и найти причину кровопотери. — Мгновенно

отвечаю я.

В это время медсестры тряпками удаляют остатки крови пациента и устанавливают

системы с донорской кровью.

— И каковы дальнейшие наши действия? — хмурится Ким, ковыряясь своими

пальцами в хлюпающем кровавом теле.

— Мы должны подключить пациента к аппарату искусственного кровообращения

для того, чтобы отвести кровь от сердца. Также, нам необходимо найти здоровую артерию

и создать новый путь в обход испорченной артерии. — Четко произношу я.

В это время за моей спиной воспроизводят все то, о чем я только что говорила.

— Умница, Барлоу. Кардиология плачет по тебе, — на ее лице появляется

счастливая улыбка. — Нашла. Зажим.

Я подаю необходимые инструменты. На самом деле, это ужасное зрелище: грудная

клетка человека раскрыта специальным держателем, похожим на домкрат. Я вижу, как

сердце полицейского захлебывается в своей же крови, пока не наступает отток. Теперь

мне отчетливо видна дыра в артерии.