Джон — полицейский в управлении и ему часто приходится приезжать для снятия

показаний с потерпевших.

— А ты, Джонни, все такой же неотразимый и такой гигант, — смеюсь я, в то время как

он обнимает меня. Его медвежьи объятия становятся привычными.

— Неужели у тебя был дерьмовый день? — вопросительно приподнимает брови.

— Ага, это уже третьи сутки и последний пациент — заноза в заднице, — шепчу ему,

вставая на носочки так, чтобы немного дотянуться до его уха.

— Это кто такой? Сейчас я ему кое-что надеру! — грозно выдает Джон.

— Да вот этот, что сидит со степлером в руках. Сил моих нет бороться с такой глыбой. —

Взглядом показываю на пациента.

— Ну, не все Коулмены такие задницы. Просто один из нас не любит уколы, — смеется

он, прикусывая нижнюю губу в виноватой улыбке.

Боже, я идиотка. Кейн Коулмен — это же младший брат Джона.

— Вот его лекарства, — протягиваю таблетки Джону. — Обрабатывайте рану и один раз в

день делайте укол. Надеюсь, он больше тут не появится. Странно, что у тебя, такого

милого и вежливого человек, есть такой хамоватый родственник, — морщу в

разочаровании свое лицо. — Ты уверен в том, что он твой родной брат? — подшучивая

над ним, толкаю в бок и прохожу мимо.

Сейчас я устрою тебе, засранец. Значит, уколов боишься, герой.

— Мистер Коулмен, спустите свои штаны. Я не могу позволить вам уйти без укола от

столбняка. Это правило больницы, — киваю ему головой, чтобы встал и повернулся ко

мне спиной.

— Это действительно необходимо? — с недоверием смотрит на меня. Его взгляд

останавливается на шторке.

— Если только хотите, умереть от страшной болезни, в ужасных муках молодым… Что с

вами, неужели брат полицейского боится уколов? — открыто смеюсь над ним. — Я могу и

громче сказать, чтоб все услышали?

Молча поворачивается и спускает штаны до колен, выставляя в очень откровенном виде

свою накаченную задницу. Задыхаясь от его наглости, всаживаю внутримышечно

антибиотик без предупреждения. Он издает достаточно громкий вздох.

— Одевайтесь. Если не будете делать уколы на дому, отправлю к вам медсестру. —

Открываю ширму и иду в ординаторскую под недоброе бурчание Коулмена.

Упрямый пациент выходит, потирая пятую точку, и косится на меня. Улыбаюсь ему самой

милой улыбкой и машу ладошкой.

Да, сладкий. Я такая.

Гневно отводит от меня взгляд и что-то говорит Джону. Тот оборачивается, посылая мне

что-то вроде воздушного поцелуя.

Смотрю на часы и вижу, что, на удивление, моя смена уже закончилась. Пока я возилась

Коулменом, время пролетело незаметно. Не знаю, виной тому его бурчание или взгляды

исподлобья. Еще раз оборачиваюсь, чтобы взглянуть через окно на братьев, которые стоят

на стоянке. Оба высокие и красивые. Один улыбчивый, второй — угрюмый.

— Кто-то приглянулся? — Майкл облокачивается возле меня на стойку и смотрит в том

же направлении.

— Думаю, это не твое дело, — своим тоном я показываю ему, что тема закрыта. — Всего

доброго.

Глава 4

Кейн

Это что ещё за хрень? Уколы, мать вашу? А эти геройские «ролевые игры» в

Бетмена? Да киска просто рехнулась. Я ехал сюда не для того, чтобы светить задницей

перед всей больницей. Вообще-то, я знаю, что она у меня отличная и телочки ведутся на

неё, но, всё-таки я не был готов к тому, чтобы спустить свои штаны.

А эта девчонка дерзкая, и я был бы не прочь засадить ей. Однако Джон с ней знаком и

часто видит её, поэтому…

— Ты ещё тот придурок, Кейн, — голос брата выдергивает меня из моих мыслей,

пока мы едем в машине. — Дилан не заслуживала такого отношения к ней. Ты можешь

иногда быть вежливым? Знаю, что можешь. Просто ты думаешь только о себе, а на других

тебе наплевать.

Я молчу, не хочу вообще разговаривать. Но брат оказывается настойчивым:

— Что молчишь? Я серьезно, Кейн. В который раз говорю тебе, выбрось всё из

головы и живи дальше. Неужели ты думаешь, что твоя жизнь остановилась и ты не в