Ночью, когда все в доме затихало, спал мертвым сном Дадли, Гарри тихонько выбирался из кровати и отправлялся смотреть на звезды. Они были такие красивые, что у ребенка перехватывало дух. И он иногда, видя падающую звезду, загадывал одно-единственное желание – чтобы хоть кому-нибудь быть небезразличным, быть родным, любимым. Он бы за это сделал все, что ему скажут! Хоть бы кто-нибудь забрал его отсюда!

Но никто не интересовался им, не звал, вот уже который день. Никто не приходил...

А поэтому мечты меркли день ото дня.

Сегодня у него предстоял еще один трудный день. Дурсли уезжали куда-то в гости, но при этом запирали все, кроме туалета, ванной и кухни. Поэтому с утра они были на нервах, пока собирались; на Гарри в два раза больше обычного сыпались насмешки и язвительные комментарии. Выдержать немного и...

А потом – его ждала свобода! Почти целый день их не будет! В доме будет тихо и спокойно.

Вот Дурсли, дав жесткий, но зато последний наказ, вышли из дома и направились к машине. Мальчик быстро подбежал к окну чтобы увидеть, как захлопываются дверцы машины и она плавно выезжает на дорогу.

Все. Они уехали. У него вырывается вздох облегчения.

В доме тихо. Гарри бежит по коридору, дергая за дверные ручки. Ничего. Все заперто. А ведь ему так хотелось немного поиграть в игрушки Дадли, потрогать его велосипед, полежать на мягкой кровати тети Петуньи!

Ладно, обойдемся тем, что имеем.

Гарри снова пробежал по коридору, но уже в свою комнату. Он с огромным удовольствием неуклюже плюхнулся на кровать, не закрыв дверь. В чулан начал проникать свет, но все же было очень сумрачно.

Он невольно закрыл глаза, и погрузился в сон...

Который оказался недолгим, так как кто-то начал стучаться в дверь и шумно топтаться на пороге. Да еще и разговаривает в полный голос, но слова, очевидно, были на другом языке. Спросонья, Гарри сначала не понимал, откуда доносится шум.

Гарри, хоть был и не из пугливых, но с великой осторожностью вышел из своего чулана. В голове крутились сотни мыслей. Но он понимал одно – Дурсли еще не могли так рано вернуться.

Он тихонько выглянул из-за угла, за который зашел на цыпочках.

Ручка двери заскрежетала. И дверь распахнулась...

Мальчик не стал смотреть – тихо отбежал от своег угла, и занял стул на кухне. Он почему-то был уверен: это не воры. Воры бы не стали разговаривать во весь голос и уж точно бы не открывали дверь, а лезли бы через окно.

В кухню вошли. Гарри моментально съежился, но успел разглядеть вошедших. Один из них был очень высоким – таких Гарри еще видеть не приходилось. С серебряными, словно седыми волосами и яркими, пронзительными, фиолетовыми глазами. Другой – ниже его, худощавый. Зеленоглазый и с немного смешными мохнатыми бровями.

Гарри словно что-то приковало к своему месту: фиолетовые, но очень добрые глаза смотрели прямо на него, словно читая его душу как открытую книгу. И он сам замер, не в силах отвести взгляд от лица незнакомца. И совсем не удивился мягкому, ласкающему слух голосу:

– Иди ко мне, солнышко...

Солнышко, его так никто никогда не называл.

Внутри Гарри что-то со звоном сломалось, разбилось вдребезги и он кинулся в распахнутые объятия незнакомого человека. И наслаждался непривычным ему ощущением от этих объятий...

====== Глава 4. Утро. Разговоры ======

На стрелках будильника – почти пять утра. Встающее солнце только-только начинает золотить зашторенное окно. Косой луч света, проникающий сквозь тонкую щель между занавесками, ложится прямо на постель, где мирно спал под одеялом черноволосый мальчик. Мальчик, словно он только и ждал этого момента, распахнул свои глаза, которые с минуту привыкали к свету в комнате.

Пять утра. Будильник издал короткий писк, но это было все, что ему удалось – мальчик, дотянувшись рукой до будильника, резко нажал на кнопку отбоя. И сразу же встал с кровати, отбросив одеяло.

Он, распахнув дверцу большого шкафа, быстро начал одеваться. Носки, спортивные штаны маскировочного окраса, черная майка, кожаный ремень, темные кроссовки. Поспешно завязал шнурки. Потом побежал до туалета, после – вымыл лицо и руки в ванной. Холодная вода приятно остудила лицо, смыв остатки сонной дремоты. Напоследок быстро заглянул снова в свою комнату – удостовериться, что ничего не забыто.

И ни минуты более не задерживаясь в своей комнате, поторопился спуститься вниз по лестнице на первый этаж, в большую кухню.