Быстро окинув находившегося на пороге в глазок, Константин, тяжко вздохнув, открыл дверь. Нож исчез в кармане.

Сразу же желтой молнией мимо пролетела до ужаса знакомая маленькая пташка, а следом с криком:

– Вы скучали по Великому мне? – протиснулся Гилберт, наконец перестав звонить. С одним-единственным чемоданом. Его красные глаза и белые волосы резали глаза в полутемной прихожей. – Я не понял, а где все?

– Привет, дядя Гилберт. Я так скучал! – Константин кинулся в распахнутые объятия Гила. Желтая птичка кружила над их головами выписыая круги.

– А где все? Привет-привет, малыш! – Гил любовно провел по его голове, взлохматив жесткой рукой волосы еще сильнее.

– Отец – у президента, но скоро должен вернуться, – ответил Константин, опять пытаясь пригладить стоящие дыбом волосы.

– Я голодный, есть что-нибудь? В самолетах скверно кормят. Моя птичка вообще ничего не ела. Да ее пришлось везти к тому же тайно...

Названная громко зачирикала – запела.

– Пошли все на кухню, сварганю я сейчас что-нибудь... За продуктами я ходил еще вчера. – Константин быстро перенес чемодан через порог, об который можно легко зацепиться и полететь (что каждый раз проделывал его крестный номер три, Альфред Ф. Джонс, бывая в этом доме. Именно поэтому отец не хотел менять порог. Когда еще насладишься видом лежащего у своих ног Америки?), отставил в сторону и они вдвоем, не считая птицы, пошли на кухню.

Калининград с наслаждением развалился на одной стороне стола. И искоса поглядывал на манипуляции Константина. Птичка уже клевала зерно из белоснежной чашки с отбитой ручкой и трещиной посередине.

Константин, не отвлекаясь от готовки на лишние разговоры, грел на плите сразу три блюда одновременно: борщ, котлеты и картошку.

Отец, возвращаясь от президента, почему-то всегда ел в три горла.

В итоге, подав горячий борщ со сметаной и сняв остальное с плиты, закрыв крышками, Константин сел рядом с Гилом, который с радостью накинулся на еду. Птичка, подлетев к стакану с водой, черпала своим клювиком воду и, смешно задрав его, пила взахлеб.

– А что ты делаешь? – спросил более-менее наевшийся Гилберт у Константина. Птичка вспорхнула ему на плечо.

– Я? Учу.

– А что?

Константин только вздохнул.

– Если тебе что-нибудь говорит словосочетание: “Сборник славянских заклинаний”, то я только обрадуюсь. Я обрадуюсь?

– Эээ, нет, пожалуй, ксе-ксе, – хихикнул Гилберт.

– То-то и оно. А мне надо выучить не меньше пяти... Заклятий.

– Я всем подарки принес, в том числе и тебе. – Перевел разговор в нужное русло Байльшмидт. – Только отцу не говори, что я...

– Тааак! – разнесся в прихожей мощный, звучный голос Ивана, – я дома!

– В другой раз, племянник. – Грустно улыбнулся Гилберт. И вновь нацепил радостное (или вызывающе дерзкое – у него они не различались) выражение лица – Иван уже входил в пределы кухни. – Привет, Иван!

– Гилберт? Ты? Я и не думал, что ты так скоро вернешься! – Иван пожал ему руку. Гил с трудом попытался не ругнуться: фирменное рукопожатие Брагинского, известное во всем мире, запросто может сломать руку в нескольких местах. – Как Людвиг?

– Да нормально. Экономика хорошая, стабильная. Бумаг много, но справляется. Все как всегда. Подарки вот, привез.

– О, и что мне?

– Как всегда... – Гилберт многозначительно кивнул на Константина. Константин скривился: ну почему его все считают маленьким?

Хотя по меркам всех стран – он еще в пеленках лежит, завернутый.

Брагинский усмехнулся:

– Ну, скоро настанет время попробовать и его. Ко мне завтра Холл приезжает, кстати...

– Очень вовремя.

– Ага. А что у нас на обед?

– Пап, будь добр...

– Э, нет, сын, это ты будь добр...

Константин зло уставился в глаза Ивана. Гилберт с интересом переводил взгляд с одного на другого: их перепалки иногда перерастали в хорошие драки в которых он с удовольствием участвовал. Как третья сторона.

В этот раз проиграл Иван. И он тут же пошел наливать себе борщ самостоятельно, как и класть в тарелку картошку со горячими котлетами. Константин довольно откинулся на сидении: выигрывал в гляделки он редко.

Гилберт разочарованно вздохнул.

– Тебе что, драк в Германии не хватило? – произнес Иван, искренне удивившись.

Гил сразу мысленно вернулся в Германию, вспомнил каждую свою драку: они с Людвигом хорошенько выпивали в дальней пивной, потом возвращались через весь город, не трезвые. Приключений по дороге всегда хватало с лихвой на двоих.

А учитывая “темное прошлое” двоицы...

Константин же думал как сбежать из дома всего на один вечер. Это полный трындец! Эти двое ничего целого в доме не оставят, а в сочетании с воинственным дядей Гилбертом Байльшмидтом – эта смесь из гремучей переходила в состав ядерной. А еще и Холл со своими смесями...