– Я ее немного помню, кажется там говорилось о ссоре Основателей. Гриффиндор, – кивнул он Рону, – рассорился с нашим Салазаром. Основатель моего факультета считал что те, в ком не течет магическая кровь, иначе, прости меня Герм, нечистокровки, не достойны изучения магии и нахождения в этой школе... Когда он уходил, то сделал гадость. Сотворил комнату в недрах замка, запечатал, и заключил в него некий “ужас”, в надежде, что истинный наследник придет, сломает печати и освободит существо, которое выгонит всех “недостойных изучению магических искусств”. – Константин закончил говорить все это и посмотрел на друзей.

– Я-то чистокровный, хоть и живу в бедной семье, – сказа Рон немного смутившись.

– Я – нет. – Коротко сказала Гермиона. – Я из семьи маглов.

– Я наполовину, то есть полукровка... – Константин сжал губы в тонкую линию и напряженно задумался. – Все идет к одному – ты в самой большой опасности, Герм. Именно тебе и надо остерегаться...

– Но у тебя тоже примесь!

– Я слизеринец, а это меняет дело. Если, – подчеркнул это голосом мальчик, – если я прав, то нас как раз-таки и не тронут. Мы – якобы с нужной кровью в венах. А вы...

– Ну да...

– Основатель твоего факультета – псих. – Сделал вердикт Рон.

– Я и не сомневался, что именно это ты скажешь, – усмехнулся Константин.

Несколько дней спустя только и разговоров было что о Миссис Норрис, и все из-за Филча. Он слишком вертелся вокруг того места, где заколдовали или прокляли его кошку, словно все поджидал виновного. Тщетно пытался стереть или соскребать надпись на стене при помощи «Универсального волшебного пятновыводителя миссис Чистикс» – мальчик это видел сам. Прятался в закоулках многочисленных коридоров, переходов и галерей, из-за них кидался на школьников, ища случая учинить над ними скорую расправу за «чересчур громкое дыхание» или «слишком счастливый вид». Как с цепи сорвался.

Джинни Уизли, сестра Рона, была сама не своя после несчастья с кошкой Филча. Она была бледной, более молчаливой и встревоженной.

– Но ведь ты совсем не знала эту кошку, Миссис Норрис, – успокаивал ее Рон, – без нее даже стало на самом деле только лучше. Ну не расстраивайся ты так. – От этих слов брата у Джинни задрожали губы. – Она очень любит кошек, – долго объяснял друзьям Рон. – Такого здесь еще никогда не случалось. Этого психа поймают и вытурят отсюда, можешь не сомневаться.

– У меня у самого дома роскошный кот... – прибавил мальчик, вспоминая роскошного и очень ленивого кота сибирской породы и серого окраса, любимца отца и его самого.

– ... Только хорошо бы он сначала наложил Оцепенение на Филча, – договорил Рон.

Джинни вдруг еще более побледнела и стала похожа на привидение. А Константин открыто и недовольно посмотрел на него:

– Рон!

– Шутка! – поспешил прибавить Рон.

– Он здесь дежурит, – пояснил Рон. Сейчас они находились в тот самом злополучном месте. Константин согласно кивнул.

Сейчас коридор был пуст. Все трое быстро переглянулись.

– Давайте поищем! Вдруг здесь остались какие-то следы, – предложил мальчик, бросил портфель и опустился на четвереньки. – Быть может, это нам поможет. Вот обугленное пятно! И вот… еще.

– Идите сюда, посмотрите, – засмеялась к полной неожиданности всех Гермиона спустя пару минут.

Парень поднялся с колен и подошел к окну, самому ближнему к надписи на стене. Девочка указывала на верхнее стекло: по нему к едва заметной трещине куда-то спешила длинная вереница пауков. За ней, словно струйка дыма, колыхалась серебристая паутинка. Пауки явно торопились выбраться наружу.

– Что это с ними? Никогда не видела ничего подобного, – заметила Гермиона.

– Я тоже, – прибавил Константин, – они не должны мигрировать зимой. А ты, Рон? А, Рон?

Мальчик обернулся: стоя поодаль, Рон, казалось, вот-вот даст деру.

– Ты чего? – спросил с удивлением Константин. – Что с тобой?

– Я… пауков… боюсь, – выдавил из себя Рон. – Очень.

– Правда? – удивилась Гермиона. – Но ведь ты тысячу раз готовил из них зелья… резал их. И прочее...

– Сушеные пауки еще ничего. А вот живые… – Рон боялся даже повернуть голову в их сторону. Гермиона хихикнула.

– Ничего смешного, – огрызнулся на нее Рон. – Когда мне было три года, я сломал древко у игрушечной метлы Фреда, а он рассердился и превратил моего любимого плюшевого мишку в огромного косматого паука. Тебе бы так, поглядел бы я тогда… – сказал Рон, и его передернуло от отвращения.

– Значит, ты страдаешь арахнофобией с детства. Это такой научный термин для обоснования боязни пауков. – Вывел следствие мальчик.

Гермиона едва сдерживала смех, фыркая и отводя глаза в сторону. Константин, чтобы отвлечь их обоих от пауков, спросил:

– Помните, тогда здесь на полу была вода? Откуда она взялась? Кто-то ее потом вытер. Жаль...

– Помню, конечно же. Вода была вот у этой двери. – Рон подошел к двери, протянул руку и тут же отдернул, словно обжегшись.

– Ты чего? – удивился Константин.