Все вошли в просторную и большую прихожую и сейчас же повесили верхнюю одежду на крюки стены. И принялись снимать обувь. Гил и Иван уже несли чемоданы наверх – гости будут спать на втором этаже, а они оба временно займут пустые комнаты на первом.

Потом рванули мыть руки и смывать лица в ванной и на кухне.

Все прошли в большую комнату, иначе – гостиную.

В углу стояла нарядная, живая ель; перед ней – большущий стол. Еще в гостиной находился камин, который сейчас не горел, мягкий ковер. Стол был уставлен всякими блюдами, тарелками, мисками и прочей посудой с самой разнообразной русской едой. У Рона просто загорелись глаза при виде всех этих яств, хоть они были немного и необычными для англичан. Константин, с некоторым облегчением, налил себе в стакан из ближайшего графина рубиновый напиток, морс, по которому успел соскучиться за рубежом. Тыквенный сок он не любил, особенно в таком количестве что хоть залейся с ним.

Над камином висела картина, выполненная красками, написанная известным русским художником. Иван, точнее ипостась мужчины, Российская Империя, в белом мундире с золотыми эполетами и орденом на груди, спокойно и с величием во взгляде взирал на всех входящих в комнату. Еще была сделана каминная полка, пестрившая самыми разными фотографиями и с тульским старым пистолетом в немного пыльном футляре на красном бархате. Пистолет стрелял, Константин это знал по многочисленным рассказам своего папы.

Гермиона с интересом оглядывала комнату и окружающую обстановку, так же как и ее родители вместе с Роном. Ее страшно заинтересовал и портрет.

Иван и Гил вошли в большую комнату, негромко переговариваясь друг с другом по-немецки. Видимо эта информация, чем они именно сейчас оба обменивались, не предназначалась для ушей Константина и прочих. Они так же присоединились ко всем, сидящим за столом.

Мальчик уже приступил к трапезе; поедая жареный язык с горошком, он услышал голос Гермионы:

– Эээ, мистер Брагинский... – неуверенно начала девочка, внимательно разглядывая картину, – можно вас спросить?

– Конечно, – вежливо отозвался тот сразу же, отвлекаясь от своей порции мяса под соусом. – Спрашивай.

– А на картине – вы? – она кивает на нее.

– Не совсем, – приятно улыбнулся Иван, но Константин мгновенно понял – тот ничего не скажет: то, что он – воплощение, да и опасно все это, раскрывать информацию непроверенному источнику. – Это мой предок. Тоже, кстати, Иваном звали.

Прусс давится пюре, с трудом подавляя зарождающийся смешок. Иван холодно метнул на него недовольный взгляд. И приступил к курице, точнее к цыпленку-табака. Котервранка, к счастью, ничего не заметила.

Гости, в лице миссис и мистера Грейнджер, расхваливали разнообразную русскую еду. Иван, как и Гилберт, очень спокойно беседовали с ними на английском; Константин перешел на русский, немецкий и частично английский языки – так было понятнее и гостям, и самому Гилберту, и отцу.

– Кстати, я чуть не забыл, – отвлекся Иван от наливания чая в чайные чашки и оглядел троицу, – палочки, все три, сдать мне на хранение. Этот дом слишко накачен магией и тут мы все не колдуем, или стараемся колдовать ничтожно мало...

Перед ним сразу легли две палочки – Гермионы и Константина. Рон, тяжко вздохнув, вытащил свою из кармана. Сейчас она выглядела еще хуже – вся в отпечатках пальцев, в соре и замотанная посередине магической клейкой лентой. Но та уже начала отставать от древесины.

Иван поднял палочку на уровень глаз и та выстрелила двумя

искрами. Гилберт аж дернулся от неожиданности и пошипел ругательство на немецком.

– Тебе нужна новая палочка. Это очень опасно, даже держать ее в руках! Колдовство из нее смертельно опасно! – Рон попытался что-то сказать или перебить взрослого, но старший Брагинский лишь махнул рукой, – у нас есть славные мастера по изготовлению волшебных палочек, завтра туда тогда обязательно пойдем.

Рон пробурчал:

– Спасибо, сэр.

Константин улыбнулся ему, поймав несколько недовольный взгляд.

Теперь вся компания пила горячий чай с пирогами, которые были с разными начинками, конфетами, шоколадом, пирожками и булочками. Пузатый и расписной самовар был диковинкой для них, англичан, и поэтому даже взрослые хихикали, с интересом и самостоятельно разливая чай из названного по чашкам.

Все наелись до отвала и напились горячего, вкусного чаю. Все очень сытые и довольные жизнью гости потянулись строем наверх по лестнице в их комнаты. Гилберт их всех провел по своим комнатам и показал местонахождение на этаже ванны с туалетом. И вернулся обратно, к мальчику который уже разговаривал с отцом о подарках.

Иван метнул взгляд на камин, и дрова вспыхнули, огонь затрещал.

Гилберт вольготно расположился в своем любимом кресле и слушал долгий рассказ парня о нападениях в школе. Коснулась маленькая семья и этой темы.

– ... Выходит, кто-то замешан в нападениях, верно? – тихо спросил Иван, убирая грязную посуду со стола.

– Угу, и написали, что “...Тайная комната снова открыта”, – мальчик осторожно поставил чашку на стол. – Я тогда чувствовал очень темную магию, почти черную... А еще эта кошка дала одну подсказку. Она окаменела, а не умерла. Я знаю немного заклятий, что дают такой эффект...