Прощание Вышеславы с Одой было таким слезным, что это рассердило Святослава. Князь накричал на супругу и чуть ли не силой втолкнул дочь в крытый возок.

Ода долго стояла на башне детинца, глядя на далекую размытую дождями дорогу, хотя всадники и повозки уже скрылись из глаз.

Теремные покои встретили княгиню пустотой и безмолвием. Здесь больше не зазвучит веселый голосок Вышеславы, не разольется ее задорный смех. Одиночество вдруг со страшной силой навалилось на Оду, сердце ее разрывалось от тоски.

Придя в комнату падчерицы, Ода села на стул посреди царящего там беспорядка после спешных сборов и залилась слезами. Возникшая на пороге Регелинда, не зная, чем утешить любимую госпожу, лишь тихонько притворила дверь. Увидев приближающегося Олега, служанка, сделав выразительные глаза, молча замахала на него руками и заставила повернуть обратно.

* * *

Была поздняя ночь, когда из Киева внезапно нагрянул Святослав. С ним было всего два человека: стремянной и младший дружинник. И князь, и его спутники были одеты в простую посконную одежду и темные плащи, на поясе у каждого висел меч и кинжал.

Святослав ворвался в теремные палаты словно вихрь. Он выволок из постели ничего не соображающую Оду и принялся награждать ее звучными пощечинами. Вторым же ударом Святослав разбил в кровь Оде нос. На крики княгини о помощи прибежали служанки во главе с Регелиндой, но их появление привело Святослава в еще большую ярость. Князь выхватил из-за голенища сапога плеть и бросился на служанок. Те с визгом кинулись кто куда.

Примчавшийся на шум Олег увидел страшную картину. Отец полосовал плетью свою жену, распростертую на полу спальни, приговаривая при этом что-то по-немецки. В углу невозмутимо стоял молодой дружинник со светильником в руке.

–  Чего тебе?
– зло спросил Святослав, увидев сына.

–  Что случилось, отец?
– растерянно пробормотал Олег.
– Лица на тебе нет.

Святослав зловеще осклабился.

–  Крепко провинилась твоя мачеха, сынок, а виноватых на Руси кнутом учат. Ступай отсель, не для твоих глаз это.

Лежащая у ног Святослава Ода приподнялась и, протянув к Олегу руки, воскликнула со слезами:

–  Спаси, Олег! Он убьет меня! Это за Вышеславу…

–  Цыц, греховодница!
– Святослав пихнул Оду носком сапога и опять замахнулся плетью.

Олег заслонил собой мачеху.

–  Остынь, отец, а уж потом наказывай, - торопливо заговорил он.
– Эдак ты глаза выхлестнешь супруге своей, и так живого места на ней не оставил.

–  А ты чего путаешься не в свое дело, щенок!
– закричал Святослав.
– Убирайся с глаз моих! Всякий молокосос будет мне указывать!

Губы Олега задрожали.

–  Никуда я не уйду, отец. Бей меня! Я вину Оды на себя беру.

–  Ах ты, заступничек, язви тебя!
– Святослав щелкнул плетью по сапогу и отошел к окну.

Гнев, получив выход, понемногу оставлял Святослава.

Олег почувствовал, как Ода целует ему руку, орошая ее горячими слезами и еще чем-то теплым и липким. Он отнял руку и увидел на ней кровь. Олег помог Оде подняться с полу, ноги не держали ее и княжичу пришлось усадить мачеху на край постели.

Ода цепко держалась за Олега обеими руками, словно боясь, что он исчезнет, и все время повторяла сквозь слезы какие-то фразы на немецком языке.

Вид истерзанной женщины вызвал в Олеге глубочайшее сострадание.

Рукавом своей рубахи он стер кровь с лица Оды, пригладил растрепанные волосы.

–  Успокойся, мати моя, - ласково приговаривал Олег, - я не дам тебя в обиду. Не понимаю, о чем ты толкуешь… Молви по-русски.

–  Благодарит она тебя, - ворчливо отозвался Святослав, стоящий у окна спиной к сыну.
– Говорит, ты ее спаситель. Ангел-хранитель… Самый дорогой на свете, достойнее и добрее меня… Ты - настоящий рыцарь! Ну и всякое такое.

Внезапно Ода перестала плакать и, бросив на мужа взгляд, полный ненависти, отчетливо проговорила по-русски:

–  Бог еще покарает тебя, чудовище! Святослав, будто не слыша слов Оды, задумчиво пробормотал:

–  Уже светает. Пора!
– Князь обернулся и кивнул дружиннику на Оду.
– Эту во двор. Да быстрее!

–  Одеть бы ее, княже, - несмело произнес воин, - рассветы ныне холодные.

–  Ничего, Воибор, молитва согреет нашу княгинюшку, - язвительно проговорил Святослав.

–  Что ты замыслил, отец?
– встрепенулся Олег.

–  Ну, чего глаза вытаращил, чудило!
– усмехнулся Святослав, подходя к Олегу.
– Отсылаю мачеху твою в наше загородное сельцо, где недавно часовенку тесовую возвели, от людей подале, а к Богу поближе. Будет там княгиня грех свой замаливать, а как замолит, вернется в Чернигов. И не перечь мне, сын, не доводи до греха!