–  Можно выдать племянницу Токсобы замуж за Давыда иль за Олега, - предложил Роман, - нам самим такой союзник пригодился бы.

Святослав раскатисто захохотал.

–  Сам-то не горишь желанием идти под венец с половчанкой.

–  Бикэ я бы взял в жены, - улыбнулся Роман.
– Норовистая она, а я таких люблю.

–  Не пристало нам с погаными родниться, сын мой, - посерьезнев, сказал Святослав.
– Наши отцы и деды, небось, с печенегами браков не заключали, всегда бились с ними насмерть и отгоняли от рубежей русских. Половцы не лучше печенегов, тоже язычники.

–  А как же дядя Всеволод?
– спросил Роман.

–  Ума не приложу, - вздохнул Святослав.
– Спьяну Всеволод ничего не решает, нехристей всегда сторонился, не иначе, бес попутал брата моего.

Занимать себя грустными мыслями в такой погожий день Святославу не хотелось, и он воскликнул, запрокинув голову:

–  День-то какой жаркий сегодня, Ромка! А небо будто бирюзой налилось… Слышишь, жаворонок поет! Эх, почто я не птица?..

Святослав дал шпоры коню и поскакал по дороге, сдернув с головы шапку и засвистев по-разбойничьи. Роман помчался следом, улюлюкая на скаку. Два длинных следа взбитой пыли тянулись за лихими наездниками, стремительно удалявшимися в знойном мареве ковыльной степи.

Княжеские дружинники продолжали ехать неторопливым шагом, щуря глаза от косых солнечных лучей и зорко поглядывая по сторонам. Они уже привыкли к выходкам князя.

Лишь воевода Перенег с усмешкой подумал про Святослава:

–  Сорок лет стукнуло, а блажи ребяческой не убавилось.

* * *

Всеволод обрадовался внезапному приезду брата, но был немного удивлен его холодностью.

–  Не хотел я с порога заводить об этом речь да, видно, придется, - сказал Святослав, переодевшись с дороги, но еще не сев за стол.

–  О чем ты?
– поинтересовался Всеволод.

–  Да о твоем намерении богомерзком, - сердито ответил Святослав.
– Скажешь, не засылал ты сватов к хану Терют-робе?

–  Ах, это!
– Всеволод засмеялся.
– Скоро до тебя слухи доходят, брат.

–  А ты скоро снял траур по супруге своей. Полгода всего прошло, как схоронили Анастасию, а вдовец наш опять под венец идти собрался.
– Святослав осуждающе посмотрел на Всеволода.
– Да с кем. Боже правый! С половчанкой! Ты хоть в лицо-то ее видел?

–  Сваты мои видели, - ответил Всеволод, - сказали, ладная девица и лицом, и фигурой. По-русски только не разумеет, но это беда поправимая.

Всеволод был спокоен. Было видно, что возмущение брата нисколько на него не действует. Принятое решение казалось ему продуманным и вечным. Именно это Всеволод и попытался втолковать Святославу.

–  Ты в своем Чернигове далеконько от степи живешь, а у меня степь под боком. В любое время года жди набега. Половцы - не торки, их как мошкары много. Чтобы одолеть поганых, надо всю Русь в кулак собрать, а Изяславу это не под силу. Изяслав заманил Всеслава в ловушку и рад, что сбыл беду, как соседову жену. Ему и невдомек, что настоящая беда только из степи нагрянуть может. Перво-наперво ко мне, а уж опосля до Киева и Чернигова докатится. Коль нельзя одолеть поганых, значит, с ними дружить надо. Пущай ханы за Днестром и Дунаем добычу берут, пущай от набегов половецких у венгров и ромеев голова болит.

–  Может, ты и сына своего на половчанке женишь?
– угрюмо спросил Святослав.

–  Надо будет, женю и сына.

–  Хвала Господу, отец наш не слышит тебя, брат.

–  Времена ныне другие, Святослав. Валы и мечи не спасут от степняков, унять их можно, лишь породнившись с ними. Я думаю, отец меня понял бы.

–  С одним ханом породнишься, Всеволод, а все прочие ханы как были тебе недругами, так недругами и останутся.

–  Ежели и ты, брат, женишь сынов своих на половчанках, то врагов в степи у нас станет меньше.

–  Еще чего!
– фыркнул Святослав.
– Скорее я въеду в Иерусалим вперед ногами! Одумайся, брат, пока не поздно. Христом Богом тебя прошу, одумайся! Как на это в Царьграде-то посмотрят?

–  Лучше Анастасии мне жены все равно не найти, - хмуро промолвил Всеволод, - такая была одна во всем свете. Ты про траур упомянул, Святослав. Так я на это скажу, что по Анастасии моей ненаглядной до скончания века своего траур носить буду в сердце своем. Ты ведь из княжеских интересов на Оде женился, и я собираюсь взять за себя половчанку потому же.

–  Меня жениться на немке отец принудил, - возразил Святослав.
– Тебя-то кто принуждает? Еще молния не сверкнула, брат мой, а ты уже грозы испугался.

Разговор двух князей продолжался уже за столом.

Святославу кусок не шел в горло. Он говорил много и возмущенно, приводя самые необычные доводы против жены-половчанки, даже такой нелепый, что совокупляться с язычницами якобы вредно для здоровья христианина.

–  То-то, я гляжу, тебя хворь извела после ночей с пленной дочерью хана, - с усмешкой заметил Всеволод брату.