Состояние, в каком находился Олег вот уже много дней, действовало на Оду и Вышеславу удручающе. Давыд тоже ходил унылый. Он ожидал от Олега чего угодно: хвастливых или печальных речей, но не игры в молчанку.

–  Оставь Олега в покое, Давыд, - заступилась за брата Вышеслава, - дай ему в себя прийти после всего.

Ода и Вышеслава обычно по очереди сидели у постели Олега, стараясь развлечь его беседой.

Олег охотно слушал мачеху и сестру, но сам говорил мало. В нем прочно осели еще большая замкнутость и какая-то угрюмая задумчивость, а взгляд стал тяжелым, что это даже слегка пугало Оду. Иногда Оде становилось страшно от некоторых слов Олега, сказанных в порыве откровения, - тогда она сразу вставала и под каким-нибудь предлогом уходила.

Ода не осуждала Олега за жестокость его высказываний, виня во всем суровую действительность, ломающую душевный настрой не только молодых юношей, но и зрелых мужей. Она чувствовала в себе перемены, притупившие ее чувствительность после прошлогодней смерти Ростислава и совсем недавней смерти княгини Анастасии. Обоих постигла безвременная кончина в расцвете лет.

Княгиня Анастасия скончалась в феврале через три дня после Сретенья Господня [96] и была торжественно погребена в Киеве в десятинной церкви. Присутствовавшая на похоронах Ода пролила немало слез, ей казалось, что злой рок нарочно отнимает у нее самых дорогих и любимых людей. Это горе еще больше сблизило Оду с дочерьми Анастасии, Янкой и Марией. Девочки не скрывали своей готовности в недалеком будущем стать женами пасынков обожаемой ими Оды, Глеба и Романа. Наступил апрель.

У Олега постепенно прошли головные боли и головокружения, лекари стали разрешать ему выходить из терема на воздух.

Однажды, гуляя по стене детинца, Вышеслава призналась Олегу, что влюблена в младшего брата Оды Удона и ждет не дождется помолвки с ним.

Олег усомнился в возможности такой помолвки:

–  Отец вряд ли захочет отдавать тебя какому-то немчину.

–  Что значит «какому-то»!
– возмутилась Вышеслава.
– А ежели я люблю Удона и он - меня!

–  Сколько лет твоему Удону?
– спросил Олег.

–  Семнадцать, как и мне, - ответила Вышеслава.

–  Разве уже был разговор о помолвке с родственниками Оды?

–  Не было.
– Вышеслава вздохнула.
– Матушка обещала поговорить об этом с тятей, когда он с войны вернется.

Олег нахмурился:

–  Пустая затея, сестренка. Отец не даст своего согласия на этот брак. Ты же знаешь его отношение к Одиной родне и тем более к Удону. И чем он тебе приглянулся?

–  О!
– Вышеслава улыбнулась.
– Удон красиво одевается, с достоинством держится, умеет вежливо разговаривать, не то что наш Ромка!

–  Ромке и впрямь до него далеко, - усмехнулся Олег.
– Только помяни мое слово, сестренка, отец будет против.

–  Я знаю, - сказала Вышеслава, - но ему придется выдать меня за него.

–  Почему?
– Олег подозрительно посмотрел в глаза сестры. Вышеслава с выражением таинственного лукавства на лице привстала на носки и приникла губами к самому уху Олега.

–  Я согрешила с Удоном, и теперь я жена ему перед Богом, - прошептала она.

Олег был поражен услышанным, но сохранил внешнее спокойствие.

–  Ода знает об этом?
– каменным голосом спросил он. Вышеслава кивнула.

–  Как же ты позволила Удону такое, сестра! И куда смотрела Ода?

–  Ничего я не позволяла!
– Вышеслава обиженно надула губы.
– Все случилось само собой. Как-то раз мы с Удоном остались ненадолго вдвоем: в тот день приехали герольды короля и все побежали во двор замка, чтобы их встретить. Он предложил мне посмотреть на герольдов из окна башни и повел меня по каменной лестнице куда-то наверх да так быстро, что я споткнулась и упала. Тогда Удон подхватил меня на руки и внес в небольшую круглую комнату с узкими окнами.

И когда я смотрела из окна вниз, Удон вдруг задрал на мне платье сзади… - Вышеслава запнулась, покраснев до корней волос.
– Мне было больно и страшно. Я боялась вывалиться из окна с огромной высоты, а Удон говорил мне ласковые слова и продолжал со мной то, чего нельзя делать до свадьбы. Потом он мне признался, что сильно любит меня и желает видеть своей женой.

–  Негодяй твой Удон!
– сердито бросил Олег.
– Попался бы он мне! А что же Ода?

–  Олег, почему ты последнее время зовешь нашу матушку по имени?
– осуждающе произнесла Вышеслава.
– Это некрасиво.

–  А дарить свою девственность кому попало красиво?

–  Я же отдалась будущему своему супругу, - стала оправдываться Вышеслава.
– Это не блуд. Матушка уверяет меня…

–  Не будешь ты женой Удона, глупышка, - раздраженно перебил сестру Олег.
– Отец не допустит этого и правильно сделает. А Оде за то, что она недоглядела за тобой, думаю, ой как достанется!

–  Олег, милый, ты же не станешь доносить тяте, - Вышеслава умоляюще сложила руки.

–  Рано или поздно все станет известно и без меня, - проворчал Олег и обнял сестру за плечи.
– Даже подумать страшно, что будет, коль отец прознает об этом. Ты хоть не беременна?