Шрифт:
Глеб, вернувшийся из Тмутаракани, вновь захватил внимание Оды. Это пробудило в Давыде чувство зависти и одновременно восхищение - Глеб умеет так непринужденно держаться с Одой. Олег в отличие от Давыда страдал муками ревности, что его очень сердило: такого с ним еще не бывало. И только Роман ко всему относился спокойно. Может, потому, что Ода никогда не забывала напоминать ему, как он красив…
Пришло время выступать и княжеской дружине.
Конница, сотня за сотней, проходили через ворота детинца. Всхрапывали кони, звенела под копытами мерзлая земля. Ярко алели на фоне белокаменных княжеских палат и стен Спасского собора красные плащи и щиты всадников.
– Что же, княже, ни тулупов, ни полушубков не берете с собой, - торопливо спускаясь по ступеням крыльца, сказал тиун идущему впереди Святославу.
– Холода на носу. Померзнете!
– Какие холода, Аксен?
– засмеялся Святослав.
– Лист с деревьев еще не опал. До Дмитриевской недели [66] снега не видать!
– А если установится санный путь сразу после Дмитриевской недели да прихватит морозцем, - не отставал тиун, - тогда как, князь?
– Не будет нынче зима морозной, - беспечно отозвался Святослав.
– Видал, небось, журавли низко на юг летели. Эй, соколики!
– окликнул князь сыновей.
– Довольно прощаний, на коней! Труба дважды пропела!
[66] Дмитриева неделя - начинается с 8 ноября.
Сам Святослав уже успел проститься и с женой, и с дочерью, и с боярином Веремудом, которого оставлял вместо себя в Чернигове.
Роман первым взлетел на своего жеребца и поскакал вслед за отцом, выезжавшим с княжьего двора. Давыд выпустил из объятий Вышеславу и, ворча взобрался в седло: не привык он подниматься в такую рань.
Олег перебросил поводья через голову коня, но медлил вступить ногой в стремя, наблюдая, как прощаются Глеб и Ода. Мачеха держала Глеба за руку и что-то негромко ему говорила, а Глеб кивал головой в островерхом шлеме. К ним приблизилась Вышеслава рука об руку с Ярославом. Ода быстро поцеловала Глеба в щеку и обернулась, ища кого-то глазами. Мимо нее проехал Давыд на своей рыжей лошади. Ода помахала ему рукой и в следующий миг встретилась взглядом с Олегом.
Олег сделал вид, что садится в седло, но Ода, подбежав, остановила его.
– Мой юный князь!
– Ода заглянула Олегу в глаза.
– Чувствую, я в немилости у тебя. За что?
Олег отвернулся.
– Мне пора, Ода. Прощай!
Женщина замерла: Олег впервые назвал ее по имени! Только сейчас она догадалась, что происходит в его душе. Ода поняла, что скованность Олега, его пристальные взгляды, обращенные к ней, порождены тем чувством, которое превращает мальчика в мужчину. Чему удивляться? Олегу уже семнадцать лет, пришла пора влюбляться. Но как вести себя в этом случае ей?
Ода в легкой растерянности стояла посреди опустевшего двора, глядя на распахнутые ворота, через которые умчался, вскочив на своего гнедого, Олег. Его красный развевающийся плащ мелькнул раза два и исчез - улица, идущая от детинца, шла под уклон.
– Что?.. О чем ты, моя милая?
– Ода взглянула на Вышеславу.
– Меня удивляет, почему мужчины так любят сражаться?
– повторила девушка.
– Ромка весь извелся, дожидаясь дня, когда он отправится в настоящий поход! Глеб тоже. Матушка, а что сказал тебе Олег? Он был чем-то недоволен?
– Олег?
– Ода обняла Вышеславу за плечи.
– Да нет, ничего особенного. Пойдем в терем, а то прохладно.
Поднявшись в свою спальню, Ода посмотрелась в овальное венецианское зеркало на длинной ручке. Ей придется немного подурнеть, стать строже и неприступней. На какие только жертвы не вынуждают женщин мужчины!
Ночью Оде снилось, что она целуется с Ростиславом где-то в саду, а рядом роет землю копытом привязанный к дереву конь. Душа ее тает от блаженства, пальцы тонут в густых кудрях Ростислава. Вовсю светит солнце, и птицы заливаются над головой.
Ода спрашивает Ростислава, показывая на коня: «Далече ли собрался, любимый мой?»
«Далече, моя ненаглядная. В Тмутаракань!»
«Побудь хоть пару денечков со мной, муж мой далеко и пасынки тоже. Нам никто не помешает!»
«В тереме глаз много, а в Чернигове и того больше».
«Хочешь, в лес ускачем, там нас никто не увидит!»
«Мы в лес поскачем, а за нами слух потянется», - отвечает Ростислав и понемногу отступает к коню.
Ода чувствует, как выскальзывают пальцы Ростислава из ее руки, хочет побежать за ним и не может с места сойти: ноги будто окаменели.
Улыбка исчезла с лица Ростислава, голос его стал тише: «Прощай, любая. Видно, не дано нам счастья изведать».
«Возьми меня с собой, Ростислав! С тобой хоть на смерть!»
Не послушал Ростислав Оду, вскочил на коня и умчался…
Толчок разбудил Оду ото сна. Она открыла глаза, не понимая, где находится. В ушах еще стоял топот удаляющегося коня.
Над Одой стояла полуобнаженная Регелинда с распущенными по плечам волосами и укоризненно качала склоненной набок головой.
– Кого это ты звала во сне, госпожа?
– язвительно спросила служанка.