Святослав спешился на площади перед княжеским дворцом и, сопровождаемый боярами, приблизился сначала к епископу, сняв с головы островерхий шлем. Епископ перекрестил князя, прочел короткую молитву во здравие.

Затем Святослав шагнул к старейшинам.

–  Где Ростислав, коего вы у себя князем посадили, изменники?
– громко спросил Святослав, не слушая разноголосых приветствий.
– Где вы его прячете?

–  Ростислава нет в городе… Ушел вместе с дружиной. Еще вчера ушел, - наперебой заговорили старейшины и замахали руками на восток.

Святослав в недоумении оглянулся на своих бояр. Те ничего не понимали.

Вперед выступил Гремысл и жестом подозвал к себе хазарского тадуна.

Хазарин подошел, поклонился сначала Святославу, потом Гремыслу.

–  Как поживаешь, Азарий?
– спросил Гремысл.
– Всех конокрадов переловил?

–  С этим бороться бесполезно, воевода, - опустив глаза, ответил тадун, - жизнь моя только в седле и проходит.

–  Жаловал тебя Ростислав?

–  Жаловал, а с собой вот не взял. Святослав повернулся к хазарину:

–  Говори, где Ростислав?

–  Ушел в горы к касогам, княже.

–  Когда?

–  Вчера поутру.

–  Сечи со мной убоялся иль замышляет что?

–  Не ведаю, князь.

–  Молвил Ростислав перед уходом, - вступил в разговор епископ Варфоломей, - что из всех дядьев только Святослав Ярославович ему люб, не смеет поднять меч на него. Не стану, говорит, за добро злом платить.

–  Так куда же он отправился, святой отец?
– нетерпеливо спросил Святослав.

–  Люди сказывают, хотел Ростислав на службу к грузинскому царю наняться, - ответил епископ.
– Может, это и правда, а может, и нет.

Святослав бросил вопросительный взгляд на Гремысла. Воевода отрицательно помотал головой:

–  Не такой человек Ростислав, чтоб к кому-то на службу наниматься. Иное у него на уме, а что - понять не могу.

–  Вот дал Бог племянничка!
– сердито промолвил Святослав и выругался.

Епископ поспешил осенить себя крестным знамением и осуждающе посмотрел на князя…

Святослав разместил свою дружину в городе. Глеб, его гридни [57] и челядь вновь поселилась в белокаменном дворце, построенном еще Мстиславом.

Каждый день Святослав думал над тем, вернется Ростислав в Тмутаракань или нет? И далеко ли направил он бег своих коней?

Жаловался Святославу катепан [58] херсонесский Дигенис: Ростислав, мол, грозился изгнать византийцев из Таврии и Зихии [59] , корабли строить начал.

Не лгал катепан. Те корабли Святослав своими глазами видел на берегу бухты, большие, ладные, пахнущие свежей сосной, со звериными носами. Иные уже почти готовы. Разговаривал и со строителями-корабелами (в основном это были русичи с Волыни и Новгорода), никто из них не скрывал, что собирался Ростислав идти на греков по морю. Недружелюбно поглядывали корабельные мастера на черниговского князя, видно было, что в душе каждый из них против него.

Не мог понять этого Святослав. Разве он и сын его притесняли русских людей в Тмутаракани? Разве не отцом удел тмутараканский ему завещен? И чем это расположил к себе Ростислав здешних русичей и не только русичей?

–  Не иначе, приворожил он тут всех и каждого, - зло говорил Святослав, меряя шагами мраморный пол дворцовых покоев.
– Не золотом же купил всех тмутараканцев, откуда у него столько золота? Ох, попался бы Ростислав мне в руки!

Бояре Святославовы лишь молча переглядывались: что можно сказать?

Глупец поймет, что не хотят здесь видеть князем Глеба: вроде и не противятся здешние люди, а несогласны. Коль воротится Ростислав, опять все за него горой встанут.

–  Может, послать гонца к царю грузинскому, чтоб придержал Ростислава, ежели тот и впрямь у него, - предложил Перенег.

–  Тогда уж и к касогам гонца слать надобно, - вставил Гремысл.

–  А коль нет Ростислава ни у касогов, ни у грузин?
– спросил Святослав.

–  Пустое это дело, - махнул рукой Ратибор, - искать ветра в поле.

–  Что же, век тут сидеть, Ростислава дожидаючись?
– Святослав впился глазами в Ратибора.

Ратибор в раздумье пошевелил густыми бровями.

–  Думается мне, княже, что Ростислав недалече, - медленно проговорил он.
– Верных людишек у него в Тмутаракани хватает. Вот он и ждет от них сигнала, когда мы уберемся отсюда.

Святослав нахмурился - может, и верно.

–  Коль это так, то надо оставить Глеба с малой дружиной в Тмутаракани, а нам с остатним войском к северу податься, будто домой, - сказал боярин Перенег.
– Эдак мы заманим Ростислава в Тмутаракань. Сами же обратно нагрянем как снег на голову!