–  Ну, прямо рыцарь из Одиных баллад!
– сердито фыркнул Святослав.

–  Рыцарь - не рыцарь, а одолел нас Ростислав не копьем, а умом, - сказал Гремысл со вздохом.
– Мне-то что? Я за свою жизнь немало сражений прошел и ни разу бит не был, а Глеб переживает. Ущемил его самолюбие Ростислав.

–  Меньше Псалтырь читать будет, - проворчал Святослав.

Глеб и впрямь мрачнее тучи вступил в отчий дом. Восторженная радость, с какой встретила его Ода, немного озадачила юношу. Такой пламенный поцелуй запечатлела на его устах, какой, пожалуй, дарят лишь горячо любимому человеку.

Смущенный поцелуем Оды, Глеб хмуро произнес:

–  Без битвы побил меня Ростислав.

–  Это Господь не дал пролиться ни твоей, ни Ростиславовой крови, - убежденно сказала Ода и, не дав возразить Глебу, повторила: - Это Господь возжелал, чтобы не были вы врагами с Ростиславом! Он услыхал мои молитвы.

Глеб даже растерялся от неожиданности. Неужели его красавица-мачеха молилась за него! В этот миг Глеб почувствовал себя счастливейшим из людей.

Дивился Святослав, для чего Изяслав нарочным гонцом так спешно к себе вызывает. Иль проведал о неудаче его в Тмутаракани и решил вмешаться. Именно эта мысль и подвигла Святослава без задержки в Киев отъехать.

Изяслав был удивлен. Только что воротился гонец из Чернигова, а за ним следом и черниговский князь появился. Уединился Изяслав с братом и поведал ему о своих печалях:

–  Пока ты ходил в Тмутаракань, брат мой, на Руси недобрые знаменья появились то тут, то там. На Ивана Купалу [61] вечером на небе взошла кровавая звезда и явилась та звезда семь дней кряду. Народ напуган был, из храмов не выходил. Кто-то слух пустил, что конец света близко. Я с митрополитом разговаривал, и поведал мне Ефрем, что не к добру знаменье это. В древние времена при кесаре Нероне в Иерусалиме тоже звезда великая воссияла с вечера над городом: предвещало это нашествие римского войска. При кесаре Юстиниане звезда двадцать дней блистала над Царьградом. Была она предвестницей крамол и болезней среди людей.

На Максима [62] в Новгороде видели, как почернело солнце средь бела дня, словно его щитом прикрыли, и мрак упал на землю. Ефрем сказывал, что при царе Ироде над Иерусалимом случилось такое знаменье и через сорок дней после этого царь Атиох напал на Иерусалим.

Но это еще не все, брат мой. Недавно рыбаки на речке Сетомль выловили неводом мертвого младенца. Устрашились они вида его и принесли в Киев, чтобы показать знающим людям. Видел я того младенца. Был он таков: вместо ног руки, вместо рук ноги, а на лице женские срамные части тела. Ефрем сказал мне, что при кесаре Маврикии одна женщина близ Царьграда родила ребенка без глаз и без рук. После чего был голод в Империи ромеев и междоусобная война. Вот так-то, брат.

Святослав презрительно усмехнулся:

–  Ты больше Ефрема слушай, брат. Он тебе наплетет!

–  Грех такое молвить, - нахмурился Изяслав.
– Ефрем ведь не выдумками меня тешил, все это в книгах прописано. Такое, слава Богу, бывает не часто, поэтому люди испокон веку наблюдают, к чему это приведет.

–  Нам-то чего от этих знамений ждать, сказал тебе Ефрем?
– спросил Святослав.

–  Усобица разгорится в земле Русской, - печально ответил Изяслав, - либо нахлынут поганые из Степи, звезда-то была красная, предвещающая кровопролитие. Я ведь зачем тебя призвал…

–  Про знаменья поведать, - Святослав не скрывал улыбки.

–  Знаменья - это присказка, а сказка впереди, - хмуря брови, продолжил Изяслав.
– Не слыхал, что Всеволод Полоцкий учинил?

–  Не слышал, - насторожился Святослав.

–  В Ильин день [63] поступил Всеслав с ратью ко Пскову и бил в стены. Три дня отбивались псковичи, на четвертый день пожег Всеслав всю округу и ушел в свои леса. Сбываются знаменья-то!

–  Неужто трое Ярославичей одного Брячеславича не одолеют?
– покачал головой Святослав.
– Скликай рать, великий князь, до зимних холодов успеем добраться до Всеслава.

Изяслав оживился:

–  Мыслишь, брат, стоит проучить Всеслава?

–  Мыслю, стоит.

–  Моя дружина готова к походу, - сказал Изяслав.
– По чести говоря, не хотел я, брат, без тебя войну затевать, чтобы не подумал Всеслав, будто нет дружбы между нами. Ждал, когда ты из Тмутаракани воротишься.

–  А Всеволод готов ли к рати со Всеславом?
– спросил Святослав.

–  Всеволод только сигнала ждет, едины мы помыслами с ним.

–  Наверно, с той поры вы едины помыслами стали, когда уступил ты Всеволоду Ростов и Суздаль. Не так ли, брат?