Шрифт:
– Не пристало братьям родным ссориться по пустякам, - сказала Анастасия (она свободно говорила по-русски, без всякого акцента.) - Родная кровь не ссориться, а мирить должна.
«Хороши пустяки!» - усмехнулся про себя Святослав, а вслух промолвил:
– Супруга моя жива-здорова, кабы знала, что я в Переяславль поворочу, непременно со мной бы попросилась. Вскружила ты ей голову, княгинюшка, нарядами своими богатыми. С прошлой весны Ода все шьет да примеряет, камки [22] да парчи перевела, не одну сотню гривен.
[22] К а м к а - шелковая цветная ткань с разными узорами.
– Оде с ее фигурой любое платье к лицу, - улыбнулась Анастасия.
– Да уж, не обидел Бог прелестями жену мою, - согласился Святослав, подумав: «Ума только недодал!» - Старшие сыновья мои на равных с мачехой держатся. Иной раз и пошутят вольно при ней, а то и взглядом обласкают, особливо Роман. А язык у него что помело!
– Роман у тебя красавец писаный, князь, - заметила Анастасия.
– Хочу я познакомить с ним дочерей своих, пока кто другой на него глаз не положил. От тебя отказу не будет?
– Не будет, княгинюшка. Дочки у тебя что маков цвет!
– Роману ведь ныне пятнадцать исполнилось?
– Пятнадцать, - кивнул Святослав.
– Дурень дурнем!
– Олег, кажется, на год его постарше? Святослав снова кивнул.
– Если в Романе удаль сразу в глаза бросается, то в Олеге достоинство проступает, серьезен не по годам, - сказала Анастасия.
В дальнейшем разговоре посетовала Анастасия на то, что не пускает ее Всеволод в Царьград, где она не бывала со времени похорон своего отца.
– Кажется, целую вечность не видела я бухту Золотой Рог, не слышала колоколов Святой Софии, не гуляла по залам дворца во Влахерне, - лицо Анастасии обрело печальную задумчивость, улыбка пропала с губ.
– Всеволод все отговаривается чем-нибудь. Думает, как покину я Русь, так напасти на меня и повалятся.
– Дорожит тобой Всеволод, - с улыбкой произнес Святослав, - благодарной быть за это надобно.
Облачко легкого раздражения коснулось красивого лица Анастасии.
– Благодарность? За цепи, коими Всеволод приковал меня к себе!
Догадался Святослав, что у Всеволода не все гладко в отношениях с женой, но вида не подал. В душе поддержал брата: такую красотку опасно надолго от себя отпускать. А Византия… Когда там порядок был? Вечно кровь льется!
– Слышал я, безбожные сельджуки [23] в пределы византийские вторглись с востока и будто рать их бесчисленная, - заметил Святослав.
– Нелегкая война предстоит ромеям.
– С востока испокон веку кочевые орды одна за другой находят, византийские полководцы к этому уже привыкли, - промолвила Анастасия, - а бесчисленных ратей не бывает, князь. До Царьграда сельджукам все равно не дойти, ибо путь им преградит море.
[23] Сельджуки - тюркоязычный народ, в XI в. вторгшийся в Малую Азию.
– Как знать, - Святослав почесал голову, - арабы ведь в былые времена доходили.
В следующий миг Святослав пожалел о сказанном, заметив по глазам Анастасии, что не по сердцу пришлись ей его последние слова: будто он нарочно хотел унизить византийцев.
«На Руси живет Анастасия красавица, детей рожает от русского князя, русской княгиней величается, а сердцем все же в Царьград стремится, - мелькнуло в голове у Святослава.
– Вот так и Ода моя!»
* * *
Подул холодный северо-восточный ветер - листобой. Поредели вершины деревьев. Потянулись на юг перелетные птицы…
Прячется барсук в норе. Линяет заяц-беляк. Наступает пора гона у лосей, оленей и могучих туров. Недаром на Руси октябрь называли «ревун».
В Покров день [24] , когда припорошило землю первым снежком-легкотаем, собрался князь переяславский в Киев.
По уговору со Святославом должен был Всеволод перемолвиться с Изяславом об участи Ростислава. Меч не долго из ножен вынуть, но лучше перед тем постараться миром договориться. Может, одумается Ростислав и вновь сядет на стол владимирский, хотя, конечно, было бы лучше вернуть ему Ростов и Суздаль. Кабы внял уговорам князь киевский и помог бы Святославу Тмутаракань вернуть да Ростислава бы не обидел - крепкий мир установился бы на Руси.
[24] …в Покров день - 14 октября.
Об этом размышлял Всеволод, выезжая во главе небольшой дружины через Епископские ворота Переяславля в степь, побелевшую от снега. О том же думал он в пути, устремляя взор в даль к просвечивающему насквозь лесу.
В селах близ дороги над соломенными кровлями избенок вьются дымки, темные фигурки баб в длинных шубейках спешат к речке за водой. Скирды сена желтеют на опушке леса. Мир и покой на Русской земле.
Всеволод вздыхает: всегда бы так.
От степняков хватает бед, чтоб еще князья русские свары меж собой учиняли. С этого и надо будет начать разговор с Изяславом. Неужто не поймет его брат? Неужто не одобрит?