Джульетта лишь вздохнула.

««Ты должна рассказать Шону»… Легко сказать. Не представляю, как ему теперь в глаза смотреть. И все же Адалинда и Розали правы - он имеет право знать. Нет, он должен знать. Учитывая все обстоятельства, отказаться от его помощи и защиты было бы непростительной глупостью. Так что рассказать придется. И чем быстрее, тем лучше. Ради ребенка. Господи, как странно это звучит. Мой ребенок. У меня будет ребенок. Когда-то я мечтала о детях, отцом которых был бы Ник, но… Это были всего лишь мечты. Абстракция. А этот малыш… Он уже здесь, внутри меня. Уже живет. Я должна защитить его. Мы должны. Осталось придумать, как рассказать обо всем этом его отцу так, чтобы не ввергнуть его в шок и не выглядеть при этом полной дурой. А что если Шон мне не поверит? Что, если он не поверит, что это его ребенок? Не похоже, что он помнит о той ночи. Адалинда сказала, что я тоже не должна была помнить. Мы должны быть застигнуты врасплох, когда они придут за ребенком. Наше незнание – краеугольный камень интриги. Но я очнулась и запомнила. Вопрос в том, что помнит Шон и помнит ли что-нибудь? И если не помнит, то как убедить его в том, что вся эта невероятная история – правда?»

– Buenas noches, chica.

Джульетта подняла голову и встретилась взглядом с черными глазами мексиканки, с которой познакомилась, когда Ник разыскивал детей, уведенных Плачущей.

– Buenas noches.

– Не так много воды утекло с нашей последней встречи, а ты стала еще красивее, - улыбнулась сеньора.

– Спасибо, вы преувеличиваете.

– Отнюдь. Я знаю, о чем говорю, - черные глаза всмотрелись в ее лицо, и в них вспыхнуло удивление. – Я вижу, что красота – не единственное, что изменилось в тебе. Я сказала бы, что красота – самое незначительное изменение.

Джульетта поникла и невольно съежилась.

– Не надо, прошу вас.

Сеньора снова улыбнулась.

– Не беспокойся, chica. Я знаю о таких, как ты, и не желаю тебе зла. Просто увидела знакомое лицо и захотела немножко поболтать. Я запомнила тебя, девочка с лучистыми глазами, добрым сердцем и непростой судьбой. Помнится, тебе предстоял выбор.

– Вам очень больно. Вы мечетесь между тем, что понимаете, и тем, чего не понимаете. Ваш мир рушится на части. Вам придется выбирать между двумя возлюбленными.

– Мне не нужно никого выбирать!

– Выбирать все же пришлось, - мягко заметила сеньора с почти материнским теплом и сочувствием.

– Нет, не пришлось, - с горечью возразила Джульетта. – Мне не оставили выбора.

– Это не правда, - в голосе мексиканки прозвучали укоризненные нотки.
– Никто и ничто не может выбрать за нас. Господь дал нам право самим вершить свою судьбу, и это право свято и неотъемлемо.

Джульетта едва не расхохоталась, а на глаза уже наворачивались слезы давней, но так и непрощённой обиды.

– Вы говорите это мне?

– Конечно, - сеньора была само спокойствие и уверенность. – А чем ты отличаешься от прочих? Мы все выбираем свой путь. У кого-то выбор прост, а у кого-то…

– Я не выбирала этот путь! – яростно возразила Джульетта.

– Тебя напоили зельем насильно?

– Нет, но… Я не знала.

– Незнание не освобождает от ответственности. Ты выпила зелье добровольно, чтобы вернуть утраченное тому, кто был предназначен не тебе. Ты выбрала.

– И ошиблась.

Сеньора пожала плечами.

– Жизнь покажет. Мы не всегда сразу понимаем правильность своего выбора. Итак, ты выбирала мужчину, а выбрала судьбу. Так бывает, chica.

– Бывает, - вздохнула Джульетта. – Вы были правы тогда.

– Знаю. Ты должны была выбрать между двумя возлюбленными. Между прошлым и будущим.

«Должна», - молчаливо согласилась Джульетта. Она поняла это в тот же день в полицейском участке, когда смотрела на Ника и капитана Ренара, стоящих рядом. Уже тогда она выбирала. Ей очень хотелось выбрать Ника. Жаль, что выбирает не разум.

– Ты выбрала того детектива, что искал наших детей, но он предназначен не тебе.

Темные ресницы опустились, скрывая грозовое небо серых глаз, молчаливо признавая правоту мексиканки. Их с Ником любовь была обречена. Джульетта долго отказывалась это принять. Она боролась. О, как она боролась! Она приносила одну жертву за другой, но каждая новая жертва все больше отдаляла ее от Ника. И последней каплей стало ее превращение в ведьму. С этого мгновения Ник был для нее потерян. Ее новая сущность вызывала у него отвращение, которое он неуклюже пытался скрыть. Но лишь теперь она понимала, что дело было вовсе не в ее сущности. Адалинда тоже была ведьмой, однако это не мешало Нику любить ее.

– Вы знали? Вы знали это уже тогда? – потерянно прошептала Джульетта.

– Да.

– Почему же не сказали мне?

– А ты поверила бы? Конечно же, нет. Ты не готова была услышать это. Понимание дается нам через боль. Печально, но такова жизнь. Только совершая ошибки, можно чему-то научиться, что-то постичь.

– Разве нельзя учиться на чужих ошибках?

– Увы, нет. Только на собственных. Потому и нельзя вмешиваться в выбор другого человека, chica. Этим ты навлекаешь на себя гнев судьбы.