Мастер- вор открыл дверцы шкафа.

Как ранее предупреждал Леонардо, ларец находился на второй сверху полке, прочие же были заполнены древними свитками: взяв тяжелый сундучок за золотую ручку-кольцо, Барт поставил его на стол, открыл золотые же замочки-защелки, поднял крышку. Внутри ларца все соответствовало виденному им на картине - жезл и книжка находились на своих местах, в специальных углублениях. Как того и хотел заказчик.

–  Отлично!
– обрадовался колдун. Вспомнив что-то, захихикал неприязненно: - Значит, дядюшка, не возьму я жезл? Мол, гранд-колдун все предусмотрел, да? Черта с два… моя защитная магия ликвидировала ваши ловушки, идиоты! А знаешь, сколько их тут было расставлено?
– обратилась маска к Барту. Тот пожал плечами.

–  Ровно дюжина!
– веселясь, сообщил Леонардо.
– Да ты их и не заметил, поди… Все, уходим.
– Барт подхватил ларец и вышел из кабинета.

Возвращаясь к лестнице, Барт вновь остановился возле виденных им картин с единорогом, корабликом и ларцом; поставив сундучок на пол, он принялся снимать картины со стены.

–  Зачем тебе это убожество?
– высокомерно поинтересовался колдун.
– Брось, самодельная мазня и никакой художественной ценности.

–  На память, - беря под мышку картины, пояснил мастер-вор.
– Кто еще сможет похвастаться подобными работами, украденными из замка самого гранд-колдуна!
– Он взял ларец и едва ли не бегом направился к лестнице - все же и впрямь надо было поторапливаться.

…Ночь за стенами замка шла на убыль: яркая луна почти утонула в кронах лесных деревьев, высовываясь оттуда лишь узким блеклым ломтиком, а звезды стали маленькими и колючими; заметно похолодало. Два ряда гномьих скульптур, что вели ко входу в замок, исчезли - наверное, магические истуканы отправились на свое еженощное дежурство.

Барт, держа под мышкой неудобно большие картины и оттягивающий другую руку ларец, огляделся по сторонам, прикидывая, где находится конюшня: идти пешком до города ему, конечно же, не хотелось.

Маска на лице Барта громко свистнула - переливчато, особенно; где-то вдалеке ответно заржал конь. Через малое время раздался частый звук копыт: из стенной замковой темноты, словно ночное привидение, решившее напугать незадачливых путников, вынырнул гнедой жеребец - храпя и отплевываясь. В лунном свете виднелся обрывок железной цепи, намотанный на его шею; конь скалил вовсе не лошадиные, блестящие отменной сталью клыки.

–  Видишь, какой у меня верный друг, - весело рассмеялся Леонардо.
– Что ему те цепи!… И не забудь дать ему понюхать перчатку, - напомнил колдун.
– Иначе сожрет.

Обратный путь к городу мастер-вор запомнил плохо - после всего с ним случившимся голова работала неважно. Хотя, возможно, давал себя знать выпитый эликсир: обычно мастер-вор мог бодрствовать пару суток без какого-либо ущерба для своего здоровья, специфика работы! Но не в этот раз, не в этот…

Серое предутреннее небо напоминало старую, плохо стиранную простыню из сиротского приюта; звезды окончательно погасли, робко зачирикали первые ранние пташки - приближался рассвет.

Барт подъехал к корчме «Золатарь»: придерживая ларец с уложенными поверх него картинами, он слез с коня, осторожно снял ценный груз и направился к крыльцу с высокими ступеньками. Привязывать гнедого к коновязи мастер-вор не стал, какой смысл? Умный жеребец никуда не уйдет без своего хозяина, а покалечить кого-нибудь у него не получится - двор был пуст. Даже подводы с быками куда-то подевались.

В кабаке, как и обещал Леонардо, никаких сторонних посетителей не оказалось - присутствовали только колдун и спящий кабатчик, за тем же столом, в тех же позах. Единственное, что изменилось в «Золатаре», был зависший над головами Леонардо и Папаши Во огненный фаербол, магическая замена потолочной люстре. Увидь Барт подобное вчера, он бы весьма удивился и озадачился… Однако сегодня мастер-вор лишь мельком глянул на яростно-белый шар - не представляет опасности и ладно, - подошел к посидельцам и, сдвинув посуду в сторону, поставил на освободившееся место ларец. Картины Барт бросил на соседний стол, рядом со своей прежней одеждой, кинул как нечто малозначимое - впрочем, сейчас действительно было не до живописи. И принялся молча переодеваться.

Колдун привстал: щелкнув замочками, он поднял крышку ларца, окинул долгим взглядом жезл всевластия, книжку - закрыл сундучок, вновь сел и выжидательно уставился на Барта. Мастер-вор устроился напротив Леонардо; первым делом налил себе стакан молодого вина и выпил залпом, не ощущая кислости недозрелого напитка. Налил еще раз. И еще.

–  Маска, - жестом останавливая Барта, глухо приказал колдун.
– Сначала отдай мне мое, - он повел перед лицом мастера-вора ладонью. В ту же секунду маска, она же лик мага Леонардо, отслоилась, отделилась от лица Барта и упала на стол - мастер-вор едва успел ее подхватить. Протянул упавшее колдуну: тот бережно взял «маску» одной рукой, второй сорвал черную повязку под капюшоном - Барт увидел сочащуюся кровью плоть и неестественно выпуклые глаза без век - и приложил лицо к той кровавой плоти. Расправив его, как расправляют горячую салфетку в цирюльне перед бритьем, для гладкости кожи и мягкости щетины, колдун отбросил назад капюшон рясы. Маг Леонардо опустил ладони - теперь перед Бартом сидел молодой человек лет двадцати пяти, ровесник мастера-вора. Сидел, ехидно улыбаясь и глядя на Барта с пренебрежением, снисходительно, как многоопытный аферист на начинающего юнца, только-только вставшего на противоправный путь.

–  Что ж, спасибо тебе, вор, - помолчав, сказал Леонардо.
– Будь здоров и не попадайся властям, - с этими словами колдун встал, вышел из-за стола, взял ларец и завернутую в перьевой плащ свою одежду, неспешно направился к выходу из корчмы.

–  А как же оплата?
– ровным голосом спросил Барт в спину уходящему чародею.
– Мы ведь договаривались.

–  Пустое, - не оборачиваясь, ответил Леонардо.
– Хватит с тебя и эликсира долголетия. И того, что я не стер тебе память.
– Хлопнула входная дверь; яркий фаербол под потолком, мигнув раз-другой, угас. Чуть погодя во дворе пронзительно заржал конь, простучали, удаляясь, копыта - колдун Леонардо уехал, увозя столь тяжело добытый Бартом трофей.