–  Далось ему то серебро!
– немедленно возмутилась одна из девиц, - ну, украла я полвека тому назад пару вилок, дьявол попутал. И что, теперь обязательно надо вспоминать мои былые грехи?

–  Тем более, что вилки оказались мельхиоровыми, - флегматично добавила вторая девица, - с погнутыми зубцами.

–  Потому серебро отходит к Дарцу, - глядя только на пергамент, сказал дядюшка.
– Здесь так написано. Далее…

Барту уже случалось бывать ранее на оглашении завещаний - и как другу родственника покойного, и как подслушивающему, чтобы знать куда и кому ушли драгоценности. Но подобной меркантильности он не встречал еще ни разу.

–  …Конюшня, библиотека и все угодья отходят к моему младшему сыну Терри, - продолжал бубнить седобородый дядюшка, - с обязательным наставлением держать все в порядке… винные, казематные и пороховые погреба отходят к моему брату Винни. То есть ко мне. Также я наследую… - монотонный голос дядюшки почти усыпил Барта, когда наконец-то прозвучало ожидаемое.

–  Жезл всевластия назначается… - тут колдун Винни оторвал взгляд от пергамента, достал носовой платок и, подышав на стекла очков, протер их; тетушки нервно заерзали на неудобных стульях, навалился на стол локтями братец Терри и громко засопел кузен Дарц; волнуясь, сцепили руки двое безымянных. Маска на лице Барта едва ли не окаменела.

–  Старшему сыну Леонардо, - нехотя возвестил седобородый. И поспешно добавил:

–  Опять сноска: в случае, если он, Леонардо, жив. В ином другом варианте жезл достается младшему сыну гранд-колдуна Терри… - здесь дядя Винни прервался. Потому что младший сын гранд-колдуна метнул в Барта через весь длинный стол огненный шар - бросок был сделан настолько быстро, что мастер-вор не успел увернуться.

Перья бартового плаща вздыбились: алый шар остановился, повиснув у груди мастера-вора, сухо треща и разбрасывая частые бенгальские искры. Повисел, да расплылся красными всполохами, будто никогда его и не было.

–  Я попрошу!
– строго глянув поверх очков и постучав по столу костяшками пальцев, непререкаемо сказал дядя Винни.
– Запрещаю убивать друг дружку до окончания чтения документа. Что за детские дела, честное слово, никаких тормозов, - и, поднеся к глазам пергамент, продолжил оглашать завещание гранд-колдуна.

–  Быть большой разборке, - едва слышно шепнул Леонардо, - эй, вор, готовься. Вижу, что по-хорошему жезл мне не отдадут.

–  Я так не договаривался, - нервничая, шепнул в ответ Барт.
– Магическая битва - не мой профиль.

–  Не бойся, я все предусмотрел, - тихо произнесла маска.
– Колдовской плащ, колдовская одежда… И твой гонорар повышается до тысячи золотых. Нормально?

–  Нормально, - вынужденно согласился мастер-вор.

Дочитав до конца завещание, дядюшка Винни отложил пергамент в сторону и, скрестив на груди руки, тяжело вздохнул: театрально значимая пауза явно затягивалась.

–  По поводу жезла всевластия, - помолчав, сказал седобородый дядюшка, - мы тут на всякий случай кое-что заранее обсудили, было время для разговора… И считаем тебя, Леонардо, недостойным наследства.

–  Вздор, - резко сказала маска.
– Не имеете права.

–  Не имеем, - вынужденно согласился дядюшка Винни, - но ты - особый случай. Отдать тебе жезл все равно, что вручить деревенскому пастушку-недоумку вместо кнута огненную плеть-змеевку - да он все стадо немедля сожжет! И деревню заодно… Ты же сумасшедший, Леонардо, и все про то знают.

–  Видал я психов и пострашнее меня, - раздраженно хохотнула маска, - с подачи моего любимого папеньки целых двадцать пять лет в наглухо закрытой магорезервации, среди чокнутых колдунов-отступников с их особой магией - о, там действительно можно или окончательно рехнуться, или научиться очень-очень многому!… Вам ли судить, здоров я или нет?

–  Об этом и пойдет речь, - подала голос одна из сестер, то ли Мани, то ли Хани, Барт не знал наверняка кто именно.
– Ты ведь безумен по рождению, Леонардо. Еще в утробе матери был, говорят, проклят колдуном Виссарионом, старинным другом и, позднее, злейшим врагом твоего отца! Тебе раньше никто об этом не говорил, так знай же, - сестра высморкалась в батистовый платочек, спрятала его в сумочку. Сказала неприязненно:

–  И твоя былая связь с горожанкой… Как ты мог наплевать на все запреты и сойтись с немагичкой? Тем более с обычной прачкой, фи.
– У Барта внезапно учащенно забилось сердце.

–  Не вашего ума дело, - огрызнулась маска.
– Что вы понимаете в великой любви, старые девы! Мани, заткнись пока я не разозлился окончательно.

–  Говорят, она родила от тебя, - хихикнув, подала голос вторая сестра.
– Мальчика, вроде бы.

–  Плевать и еще раз плевать, - жестко сказал Леонардо.
– Какое мне дело до выродка, которого я никогда не видел?

–  А ведь только что говорил о большой любви, - осуждающе покачала головой Мани.
– Экий ты непоследовательный, племянничек.