Снизу, из зала «Ласковых сирен», до слуха Леодана доносились громкие нетрезвые голоса, возбужденные крики, смех и скачущая музыка: кто-то без роздыху наяривал на плохо настроенной фидели. Леодан хорошо различал в этом гвалте отрывистую дарнатскую речь — сегодня в «Ласковых сиренах», лучшем борделе Фанары, развлекались офицеры эскадры Ашейна. Несколько раз по коридору кто-то проходил: Леодан слышал их шаги — дарнатцы в своих подкованных сандалиях топали, как кони, — взрывы пьяного хохота и женский визг. Дверь в комнату Леодана была заперта на ключ, но юноша все равно втягивал голову в плечи, слыша все это. Потом он узнал голос Мамули, и ему сразу стало легче.

Старый актер вернулся с провизией, вещами Леодана, прихваченными из гостиницы, и с важными новостями. Во-первых, дарнатцы взяли дворец и арестовали правителя Эркаса и тех придворных, которые не покинули своего царя в трудное время. Теперь в Фанаре управлял наместник, назначенный Ашейном — по слухам, один из родственников низвергнутого царя, присягнувший дарнатскому шофету. Во-вторых, на главной площади закончили строить огромную виселицу для пиратов, и завтра начнутся показательные казни.

— Ты не сказал главного, Эгон, — заметил Леодан, когда Мамуля занялся ужином.

— Мне нечего сказать тебе, олененочек. Корабль не пришел и вряд ли придет в Фанару. Порт Фанары закрыт. Дарнатцы, порази их холера, никого не выпускают из гавани без досмотра, даже рыболовецкие баркасы. В городе полно солдат, идут облавы. Но здесь нам ничто не угрожает, будь спокоен. Бордель моей приятельницы Акте — самое безопасное место во всей Фанаре. Дарнатцы просто не смогут догадаться, что кто-то может от них здесь прятаться. Запомни, редко кто работает мозгами там, где следует работать членом… Боги, почему ты плачешь?

— Он не сможет вернуться за мной, — прохныкал Леодан. — А если вернется, дарнатцы схватят его. Эгон, я так переживаю!

— О, милый мой, не стоит думать о плохом! Они ведь на «Стриже», а капитан этой посудины Фасис Аратис самый хитрый и изворотливый сукин сын из всех, кого я знаю, за исключением, наверное, моего друга Залмана. Ручаюсь, твой Вислав сейчас в полном порядке. И потом, эти кретины устроили в царском дворце такой шикарный пожар, что дым от него был виден, наверное, из самого Дарната! Похлеще всякого сигнала бедствия… Не сиди, во имя Пантара, нарезай ветчину и овощи, займись хоть чем-нибудь!

— Ты уверен, что Виславу ничто не грозит?

— Как в том, что моя матушка однажды меня родила.

— Эгон, объясни мне, почему я должен прятаться от дарнатцев?

— Если я хорошо помню твою историю, дружочек, в Дарнате тебя приговорили к смерти. А что, если тебя узнает один из дарнатских ублюдков? — Мамуля в театральном ужасе поднял руки к потолку. — Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится!

— Наверное, ты прав. Лучше поберечься. Вислав, — тут Леодан потупил взгляд, — так заботился обо мне, что я просто не имею права обмануть его надежды. Я знаю, он обязательно вернется за мной, он поклялся, что вернется. И что будет, если он не найдет меня? Или, что еще страшнее, найдет мое расклеванное воронами тело на перекладине?

— Ты и впрямь сильно его любишь, мой друг, — Мамуля посмотрел на молодого человека с уважением. — Очень многие люди осудили бы такую любовь. Но я тебя понимаю и поддерживаю.

— Я и сам не знаю, что со мной происходит. Я никогда не обращал внимания на мужчин. А тут вдруг… Странно все это.

— Ничего странного. Бог Пантар иногда устраивает смертным небольшие каверзы, — Мамуля аккуратно разложил на дощечке пучок салата, начал его нарезать тоненькими полосками. — Скажу тебе больше: я почти не сомневаюсь, что Вислав тоже тебя полюбил. Просто он об этом еще сам не знает.

— Иногда я млею от радости, когда представляю нашу встречу. А иногда мне страшно.

— Любовь многолика, мой друг. Она в равной степени приносит счастье и горе, радость и разочарования — уж извини старого дурака за банальные слова. Я там принес твои вещи, все, что нашел в гостинице. Хозяин, хвала богам, оказался умным парнем и не стал задавать мне дурацких вопросов.

— Спасибо тебе, Эгон. Ты очень заботлив.

— Не стоит, дружочек. Ты бы тоже обо мне позаботился, случись такая нужда… Что ты делаешь?

— Хочу переодеться.

— Весьма разумно. Хотя в этом платье ты мне нравишься больше.

— Эгон, не заставляй меня краснеть. Я совсем не тот, за кого ты меня принимаешь.

— Однако ты только что говорил о своей любви к Виславу. Странное противоречие.

— Нет никакого противоречия, — Леодан начал сердиться. — Моя любовь к Виславу совсем… другая.

— Неужели ты не мечтаешь о его объятиях, поцелуях, о близости с ним? Ну-ну, признайся. Старый Эгон поймет.

— Моя душа стремится быть с ним. Но я понимаю, что я мужчина, и это заставляет меня страдать.