— Я уже поняла это по твоему акценту. Не боишься приезжать в Оргеллу в такое время?

— Времена не выбирают. Беды случаются постоянно, то война, то голод, то чума. К тому же я приехал к своему знакомому, а он довольно богатый человек.

— Ты не купец. На купца ты не похож.

— Истинно так, милочка. Я бедный поэт, у которого уж никак не сыщется лишних восемь золотых даже для такой куколки, как ты.

— Я же сказала, мне не нужны деньги. Просто мне хотелось провести этот вечер с тобой.

— Я тебе очень признателен. Только тебе-то какая от этого корысть?

— Никакой. Всего лишь радость знакомства с хорошим человеком. Надоели свиньи. Пойдем со мной?

— Ну, если ты этого так хочешь…

— А ты, можно подумать, не хочешь, — фыркнула Анник. — Смотришь на меня, как голодный на жаркое.

— Ну хорошо, твоя взяла. Ты мне действительно понравилась. Непонятно только, что такая красавица делает в этом гадюшнике.

— Ждет тебя, — Анник взяла Вислава за руку, повела к выходу. Рэшиец был сильно удивлен происходящим, но не стал ничего говорить. Может быть, эта странная девушка сама ему все объяснит, когда придет время. А не объяснит, ничего страшного: глупо отказываться от того, что само идет ему в руки. В конце концов, у него уже почти полгода не было женщины…

— Куда мы направимся? — спросил он, едва они вышли на улицу.

— Ко мне.

— Ты живешь здесь, в предместье?

— Не смеши меня. Мы идем в город, дорогой.

— Вот как! — Вислав сразу приободрился; одной проблемой у него стало меньше. — Что ж, это радует. Приключение продолжается.

— Я постараюсь сделать так, чтобы ты не пожалел о времени, которое провел со мной.

Вислава от этих слов бросило в жар. Они прошли от таверны до конца темной и грязной улицы, обходя зловонные лужи и свежие коровьи лепешки и вышли на каменный мост, ведущий к городским воротам. Здесь было светлее, чем в предместье — по обе стороны дороги, проходящей по мосту, горели факелы. Вислав невольно залюбовался легкой грациозной походкой девушки. Просто невероятно, что такое прелестное создание занимается проституцией, и что любой урод может купить ее любовь. Нет, не любой — не у каждого есть восемь золотых, и даже не всякий, имеющий эти деньги, согласится столько заплатить шлюхе, даже такой свежей и хорошенькой. Особенно в убогой таверне. Хотя, быть может, девчонка лучше знает, какой народ останавливается в предместье и вылавливает богатых скучающих купцов, которым не жалко расстаться даже с такой солидной суммой ради нескольких часов радости. Тогда почему она выбрала его, почему согласилась побыть с ним бесплатно? В зале таверны Вислав заметил несколько пожилых хорошо одетых людей — обычная проститутка постаралась бы поймать именно их в свои силки, с них есть что взять. Все это непонятно и подозрительно. Вислав вспомнил, что даже не заметил, как Анник подошла к нему в корчме, будто из-под земли выросла.

— Можешь не беспокоиться, милый, — внезапно сказала Анник. — Я не заманиваю доверчивых сластолюбцев в разбойничий притон и не пью из них кровь. Готова поспорить, что ты уже приготовился к большим неприятностям, в которые я тебя втравлю, ведь так?

— Что ты! — солгал Вислав: девушка оказалась не только красивой, но и на редкость проницательной. Она что, его мысли читает?

— Приготовился, не ври, — она засмеялась. — Ты даже не назвал мне своего имени.

— Я Вислав. Иногда меня называют Вислав Везучий.

— Очень метко. Тебе повезло, что мы встретились.

— А тебе нет?

— Мое везение немножко другое… Подойдем к воротам, молчи, говорить буду я.

У запертых ворот тосковали несколько дорийских наемников — с тех пор, как Эркас стал правителем Оргеллы, страна начала процветать, и появилось достаточно денег на чужеземных солдат. Особенно много в армии было дорийцев, они в Оргелле были почти что своими и выгодно отличались поведением и дисциплинированностью от своих собратьев по ремеслу из других мест — от тех же прославившихся своей жестокостью на весь Вайристаэр головорезов из Диких городов, которых Вислав не раз встречал и в Дарнате, и в северных королевствах. Дарнатцы пока еще не решили, что делать с этими наемниками — слишком мало у них для этого было времени, — и дорийцы продолжали охранять город. Анник, жестом остановив Вислава, направилась к воротам и заговорила с солдатами. Вислав не слышал, о чем они говорили, не мог видеть лиц стражников, но время от времени слышал их довольный смех и понял, что Анник вертит из этих парней веревки. Хотя что этому удивляться — такая девчонка любого мужика заставит делать все, что захочет…

— Ну, вот и все, — сказала ему Анник, закончив разговор со стражниками. — Можно идти в город.

— Не сомневался, что тебе удастся их уговорить.

— Я всегда добиваюсь того, что хочу. Идем же!

Они прошли в калитку для охраны и оказались во внутреннем дворике кордегардии, а оттуда вышли на городскую улицу. Хотя до полуночи было еще далеко, улица была совершенно пустынной. Следуя за Анник, Вислав оказался сначала на рыночной площади — здесь прохаживались те же дорийские стражники, которые, поговорив с Анник, отпустили их с миром, — а затем на узкой улочке, по обе стороны которой вставали двух- и трехэтажные старые дома. Улочка была темной и грязной, крепко пахло гниющими отбросами, мочой, сыростью и псиной. Анник довела Вислава до одной из дверей, открыла ее и пригласила гостя войти.

Девушка быстро разожгла масляный светильник, и Вислав осмотрелся. Комната была большая, но бедно обставленная — покрытая грубым одеялом кровать, два табурета, сундук в углу, ларь для припасов у двери. А у изголовья кровати Вислав увидел старенькую колыбель под кисейным пологом.

— У тебя есть ребенок? — спросил он.

— Дочка, — Анник улыбнулась. — Ее зовут Савиаль, и ей недавно исполнилось десять месяцев.

— Где же она?

— У моей подруги. У Алерис нет своих детей, и она очень любит возиться с моей девочкой. Так что няня для Савиаль мне не нужна.

— А ты в это время работаешь?

— Приходится. Только не надо читать мне мораль, я этого не люблю.

— Я и не собирался, — Вислав остановился у маленькой кумирни в углу комнаты, рассмотрел старинной работы статуэтку богини с собакой. — Странно, ты поклоняешься богине-девственнице Бритарис. Она не поощряет того, чем ты занимаешься.

— Это не Бритарис. Это Дивини, древняя богиня охоты, покровительница диких животных, женщин и детей. Ей поклонялись в далекие времена все женщины. Даже женщины моей профессии. И она всем помогала. Статуэтка очень древняя, ей несколько тысяч лет. Я увидела ее у одного старьевщика и тут же купила, хотя стоила она недешево.