Шрифт:
— Раньше, нет, — согласился Хант. — Но сейчас… — Его глаза вспыхнули от возбуждения, а с губ потоком хлынули страстные слова: — Разве ты не понимаешь, Дороти-Энн? Судьба предоставляет нам обоим еще один шанс! Мы можем быть вместе! Да. К черту деньги! Я немедленно начну дело о разводе…
Он как-то внезапно замолчал. Его словно удивили собственные слова. Потом, одним гибким движением, он придвинулся к Дороти-Энн. И в следующее мгновение женщина понимала только одно. Она в его теплых, мощных руках, он прижимает ее к себе, но очень нежно, как будто прикасается к невероятно хрупкому сокровищу.
Дороти-Энн почувствовала, что дрожит, и вдруг…
И вдруг она ощутила совершенно невероятное чувство радости, как будто больше ничто не удерживало ее на земле, и она взмывает все выше и выше!
Дороти-Энн вцепилась в его руки, движимая желанием оторвать их от себя, а вместо этого лишь теснее прижалась к Ханту.
— Дороти-Энн! — его шепот дуновением воздуха коснулся ее уха. — Моя любовь. Мое спасение. Мой второй шанс.
— Хант, не надо! — пробормотала она.
— Шшш…
Женщина подняла к нему лицо. Ее глаза казались огромными на тонком личике. Они сияли. Дороти-Энн быстро оглядывалась вокруг, словно человек, спящий с открытыми глазами, или беглец, ищущий укрытие.
Она говорила себе, что обязана быть сильной. Она не должна подчиниться мужчине.
Но это оказалось невозможным. Ее руки ослабели, она чувствовала себя парализованной.
Вступила в свои права какая-то магия, волшебная сила, с которой она не могла сражаться.
И губы Ханта прижались к ее губам. Все мысли о сопротивлении разлетелись, словно искры от костра. Пальцы Дороти-Энн вцепились в руки Ханта, притянули его еще ближе, и она страстно ответила на его поцелуй, с такой жаждой, словно умирающий без воды странник, прильнувший к свежему источнику.
Послышался шепот Ханта:
— А не спуститься ли нам вниз?
«Утром я об этом пожалею», — пронеслось в голове Дороти-Энн.
Но до утра еще так далеко. А пока перед ними бесконечная ночь.
— Да, — шепнула она, глядя ему в глаза. — Идем в каюту!
47
Его тело, ее тело.
В гостевой каюте стояла королевских размеров кровать, но и член Ханта, мечтательно думала Дороти-Энн, тоже определенно королевских размеров. О Боже, Боже! Да, совершенно определенно. Хант Уинслоу, решила она, по всем параметрам заслуживает твердую «десятку»…
Но эти мысли пришли позже. А пока она наслаждалась каждым мгновением их сумасшедшего плотского путешествия, полного открытий. И что это было за чудесное путешествие!
Они начали легко и непринужденно. Ласкали друг друга, изучая каждый миллиметр тела. Отблески золотистого света из кают-компании проникали к ним сквозь полуоткрытую дверь. Этого было вполне достаточно, чтобы познакомиться со всеми холмиками, впадинами, высокими горами и благоуханными изгибами. Зачем больше света, чтобы исследовать потаенные секреты отверстий, расселин, выпуклостей и пещер?
— Да. О, да-а-а… — блаженно выдохнула Дороти-Энн, когда Хант начал раздевать ее.
Она лежала на спине, наслаждаясь греховным ничегонеделанием, на клетчатом атласном покрывале и смотрела на него с выражением наивысшего блаженства. Ее грудь, удобно устроившаяся под свитером с V-образным вырезом, вздымалась и опускалась, в предвкушении, а она смотрела на Ханта с восхищенным опьянением. Мужчина, все еще полностью одетый, встал на колени рядом с ней.
— Ты такая красивая, — прошептал он.
Не торопясь, Хант развязал пояс ее хлопковых шорт со складками, его руки скользили по ее упругому шелковистому телу, поднимая чуть повыше свитер и обнажая ее мускулистый плоский живот.
— Ты такая, такая красивая… — бормотал он.
Не отводя от нее взгляда, Хант нагнул голову и поцеловал ее пупок, потом стал ласкать его нежными прикосновениями языка.
У Дороти-Энн по позвоночнику стремительно побежали электрические разряды, она задохнулась от наслаждения.
— О, Хант, — простонала она, извиваясь под его ласками.
Дороти-Энн закрыла глаза, чтобы полнее насладиться каждым мгновением физических ощущений. Она задрожала, когда пальцы Ханта подняли свитер еще выше, обнажая грудь, а его неутомимый язык оставлял влажный след на ее коже. Наконец — ей показалось, что прошла целая вечность, — он стянул с нее свитер и отбросил в сторону.
Груди Дороти-Энн оказались на свободе, полные, упругие, сладострастные, увенчанные темно-розовыми сосками.
Она услышала, как резко выдохнул Хант, и приоткрыла глаза. Он смотрел на нее, завороженный совершенством ее груди, изяществом тоненькой талии и симметричной округлостью бедер.