Шрифт:
— Можно я тебе позвоню? — спросил он, когда Дороти-Энн уже собралась подняться на борт самолета компании.
Женщина обернулась к нему.
— Да, я не возражаю. Но только по возвращении я буду очень занята, Хант.
— Ладно, — сказал он и вдруг, легко наклонившись, по-братски чмокнул ее в щеку. — Я люблю тебя, — шепнул Уинслоу ей на ухо. — Просто помни об этом.
Дороти-Энн оставалась безучастной. И когда Хант выпрямился и заглянул ей в глаза, она едва кивнула. Она была слишком неуверена в себе, чтобы говорить.
— Пока, — попрощался Хант, когда она повернулась и пошла вверх по трапу.
Оказавшись на борту огромного лайнера, Дороти-Энн сразу же направилась в свои апартаменты в хвостовой части. Она просто рухнула на один из диванов и пристегнула ремни безопасности.
Выглянув в иллюминатор, Дороти-Энн увидела Ханта. Он стоял на летном поле, ветер развевал его волосы. Мужчина искал ее взглядом. Она мгновение смотрела на него, потом нажала на кнопку, и деревянные экраны закрыли от нее внешний мир. Ей было слишком больно видеть, как Хант стоит там, знать, что он хочет ее, понимая, что и она тоже хочет его.
Господи, он слишком хорош. Он так похож на мужчину, о котором грезят все женщины. Он так похож на… Фредди.
На глаза навернулись непрошенные слезы, но Дороти-Энн их не сдерживала. О, Фредди, что я наделала? Почему я так предала память о тебе? Почему я вела себя так, словно ты никогда не был частью меня?
Всего три коротких месяца. Столько прошло после его смерти. Только три коротких месяца. Три коротких месяца, и она совершенно забыла о нем, как будто муж никогда не существовал. Три коротких месяца, и она полностью избавилась от него.
«И ради чего? — задала Дороти-Энн вопрос самой себе. — Ради одной ночи безудержного физического удовольствия? Одной ночи секса. Простого и обыкновенного».
Ее затопило чувство вины. Вины за то, что она забыла о погибшем муже в объятиях Ханта. Вины за то, что она даже не вспомнила о детях, эгоистично предаваясь наслаждению. Вины за то, что она вообще позволила такому случиться.
«Но Фредди умер, — напомнила себе Дороти-Энн. — Он мертв. Отныне и вовеки. И его не вернуть».
«О, Фредди, — взмолилась она про себя. — Что же мне делать? Что бы ты хотел, чтобы я сделала? Что?»
Но она не услышала никакого голоса, только гудящие в отдалении двигатели наполняли тишину. Никакого волшебного ответа не возникло из воздуха, чтобы облегчить ее чувство вины, чтобы утолить печаль.
Дороти-Энн смахнула слезы с ресниц, потом, закрыв глаза, опустила голову на спинку дивана.
И вдруг ее пронзило осознание того, что пока она борется с чувством вины, от которого не знает, как отмыться, она все-таки, совершенно определенно, вне всяких сомнений, хочет Ханта Уинслоу.
Дороти-Энн нуждалась в нем, как в наркотике. Она уже скучала по его гибким, мускулистым рукам, обнимающим ее, по его губам, приникающим к ее губам, по его близости. Женщина снова нуждалась в той атмосфере покоя и понимания, которую Уинслоу создавал для нее. Она снова тосковала по его любви к ней, ничего не требующей взамен. И Дороти-Энн тоже его любила. Да! Это невозможно отрицать.
«Хотел бы Фредди, чтобы я от этого отказалась? — гадала она. — Хотел бы он, чтобы я жила дальше без такой любящей защиты, которую он сам всегда давал мне?»
Дороти-Энн так не думала.
Возможно ли человеку второй раз любить так же полно, так же чисто, так же красиво, как и в первый раз?
Когда первая любовь так совершенна, как их чувства друг к другу, мыслимо ли, чтобы такое повторилось в жизни? Дороти-Энн не была в этом уверена, но не сомневалась только в одном. Хант был совершенно прав, когда говорил, что прошедшая ночь была прекрасной. Она была потрясающей. И в ней не было ничего постыдного.
Но почему же, почему, она все-таки чувствует себя виноватой, пристыженной, неверной?
Ее мысли были настолько заняты, что до сознания Дороти-Энн лишь постепенно дошло, что впервые после смерти Фредди ей не страшно летать. Она осознала это только в тот момент, когда самолет уже собирался идти на посадку.
49
Кристос шел пешком по Маркет-стрит, проверяя в стеклянных витринах, не следит ли кто за ним. Привычка. Он ведь вычислил, что Эмбер всегда за ним следит. Разумеется, нарядов она не меняет. Изо дня в день все те же старые джинсы в обтяжку, коротенькая маечка, оставляющая пупок открытым, бесформенная джинсовая куртка «Ливайс», длинные прямые волосы.