— Эй, — сонно приветствовал он молодую женщину. Его спутанные кудри придавали ему какое-то мальчишеское очарование. Хант включил на полную мощность свою белозубую улыбку. — Ты чертовски рано встала.

Дороти-Энн не спускала с него глаз. Он был просто неотразим, даже в такую рань. Но этим утром она приняла твердое решение устоять.

— Я собираюсь вернуться на Иден Айл, — холодно произнесла Дороти-Энн. — А оттуда полечу прямо домой.

Если Хант Уинслоу и заметил, что она говорит с ним отстраненно и официально, он никак этого не проявил. Он соскочил с постели и прошлепал к ней босиком, совершенно обнаженный, демонстрируя потрясающее, мускулистое, гибкое тело. Хант положил руки на стены каюты по обе стороны от лица Дороти-Энн.

— А как насчет утреннего поцелуя? — поинтересовался он, щекоча ее отросшей за ночь щетиной.

Дороти-Энн вдруг вся оцепенела и отвернулась.

— Хант, — наконец произнесла она, — мне на самом деле нужно спешить. — Потом женщина посмотрела ему прямо в глаза. — Мне жаль.

Тут Хант заметил, как напряжено ее тело, и увидел выражение ее лица. Он отодвинулся. Уинслоу неожиданно понял, что Дороти-Энн удивительно спокойна и держится холодно.

— А-га, — отметил он, — значит вот так, да?

Дороти-Энн не ответила.

— Случай утреннего раскаяния. — Он легонько потрепал ее по подбородку, повернулся и направился к своей одежде. Хант явно решил не давить на нее. — Как насчет завтрака? — предложил он, одеваясь. — Я бы съел, например, яйцо.

Дороти-Энн покачала головой.

— Нет, спасибо.

— Тогда кофе, — прозвучало в ответ. Хант как раз натягивал рубашку. — Это займет не больше минуты.

— Хорошо, — согласилась Дороти-Энн, делая попытку казаться уверенной в себе, хотя на самом деле ни о какой уверенности не могло быть и речи. — Я быстренько выпью чашку кофе, а потом мне действительно надо бежать.

— Сейчас ты получишь свой кофе, — любезно откликнулся Уинслоу. — Ты бы устроилась поудобнее, а я все принесу. — Он повернулся к ней. — Какой ты любишь?

— Черный меня вполне устроит. — Дороти-Энн развернулась и вышла из спальни. Она вдруг осознала, как мало они знают о вкусах друг друга, о тех деталях повседневного быта, которые как раз и составляют саму жизнь.

Дороти-Энн села в салоне и стала перелистывать старый иллюстрированный журнал, посвященный парусному спорту. Молодая женщина рассматривала фотографии, но не видела их. Ее обуревали противоречивые мысли и чувства. Эта ночь оказалась просто воплощением волшебства, но теперь ей больше всего на свете хотелось сбежать. Какая глупость, думала она. В этом нет ни малейшего смысла. Ей хотелось быть с Хантом, и все-таки она чувствовала потребность расстаться с ним.

Из камбуза появился Хант с двумя кружками кофе.

— Вот ты где. — Он протянул ей кружку, и улыбка осветила его красивое, загорелое лицо.

— Спасибо, Хант. — Дороти-Энн отпила глоток. Кофе оказался очень крепким, но восхитительным на вкус.

Дороти-Энн могла бы поклясться, что в наступившей тишине пошлепывание волн о борта яхты и случайные крики пролетавших чаек звучат громче обычного, делая молчание еще более неловким.

Наконец Хант отставил кружку.

— Хочешь поговорить об этом?

Дороти-Энн отпила еще глоток, потом покачала головой.

— Я не знаю, что сказать, Хант. Я просто… Мне кажется, я смущена и немного напугана.

— Дороти-Энн, — дискомфорт, испытываемый ею, не укрылся от глаз Ханта, — я не собираюсь подталкивать тебя, но мы оба отлично понимаем, что все случившееся этой ночью было замечательно. Это было прекрасно, и ничего плохого в этом нет.

Молодая женщина задумчиво разглядывала свою кружку.

— Я думаю… — неуверенно начала она, — мне кажется, что для меня все случилось как-то слишком быстро, Хант. — Она посмотрела на него. — Мне нужно время. Время, чтобы разобраться со своими чувствами.

Хант отпил еще глоток и снова взглянул на Дороти-Энн.

— Я буду тебя ждать, — последовал негромкий ответ. — Но я хочу, чтобы ты помнила, что я говорил тебе вчера. Я собираюсь порвать с Глорией, и я надеюсь, что ты все-таки дашь нам еще один шанс.

Женщина вздохнула. Он так хорошо понимал, что ей нужно. Сколько понимания и доброты. Черт побери! Но ее все равно переполняло желание остаться одной, все обдумать, усмирить сумасшедший круговорот мыслей и чувств, кружащихся у нее в голове.

— Мне лучше уйти, Хант, — наконец произнесла она.

— Хорошо, — отозвался он. Мужчина немедленно поднялся на ноги. — Я заведу «Зодиак». Ты готова?

Дороти-Энн кивнула. Она допила последний глоток кофе, поставила чашку и встала.

— Только после вас, — легко улыбнулся Хант и пошел следом за ней на палубу.

Во время короткой поездки до Иден Айл они оба не разговаривали. Тишину нарушало только ворчание мотора лодки. Когда они сошли на берег, Хант проводил ее прямо до трапа самолета.