К о л я. А ты знаешь? Знаешь? Может, и не обманывал.

С е р г е й. Так сознался же в милиции.

Б о р и с. А мы тоже, если сказать правду, дураки. Откуда у Василия такая одежда? Откуда?

О л я. Заработал.

Б о р и с. Да? А мы все, по-твоему, лодыри?

С е р г е й. А деньги? Сколько он Николахе отдал?

К о л я. На общее дело отдал. На коммуну нашу.

С е р г е й. Не в этом соль. Словом — я с Борькой согласен. И нечего больше митинги устраивать.

Г о р я н о в. Но, в общем, что же вы предлагаете?

О л я. Надо пойти куда следует и все-все узнать.

К о л я. Может, вы, Виктор Степанович? Нас еще, чего доброго, и не пустят.

Г о р я н о в. Обязательно пойду. Разобраться надо. И раньше времени не стоит бросаться в ту или другую сторону. Борис прав, виноват Василий — пусть отвечает, а нет — место за ним останется. Я, например, ребята, очень хочу, чтобы все обошлось и Василий вернулся.

День. Небольшая комната. Окно за железной решеткой. Стол. Скамейка. Дверь справа. Посреди комнаты стоит О л я с узелком в руке. Медленно открывается дверь, нерешительно входит В а с и л и й. Увидев Олю, он отступает назад.

О л я (тихо). Вась, здравствуй.

В а с и л и й. Привет.

О л я (говорит, лишь бы не молчать). Это что на тебе за роба?

В а с и л и й (с недоброй усмешкой). Тут… новые дружки наделили.

О л я. Я тебе вот… принесла. (Развязывает узелок.)

В а с и л и й. Передачу арестантику, да?

О л я. Не думала, что доведется передачу тебе носить…

Василий вдруг, закрыв лицо руками, бросается на скамью.

(Крепко закусила губу, чтобы самой не расплакаться, шагнула к нему.) Вась, Васька, не надо!

В а с и л и й (встает, яростно вытирает глаза). Так, дурость. Я думал, вы меня уж из списка совсем вычеркнули. Шутка — бандюга.

О л я. Ребята не верят…

В а с и л и й. А ты?

О л я. Верила бы — не пришла. И никто ничего точно не говорит. Несут кто во что… Васька, скажи ты мне, только правду на этот раз скажи — ну что с тобой случилось? Можешь?

В а с и л и й (помолчав). Знаешь, Ольга… Ничего и не случилось. Все как-то само собой через пень-колоду покатилось.

О л я. Не бывает так.

В а с и л и й. Не бывает? А может, у меня из-за одного человека вся жизнь перевернулась?!

О л я. Какой же это человек?

В а с и л и й. Какой, какой! Говорить не стоит. А что пришла — спасибочко. Как увидел тебя, даже голова закружилась.

О л я. Почему?

В а с и л и й. Так. (Пауза.) Нет, Ольга, я тебе все, каждый свой шаг расскажу. Всю жизнь выложу. Только чтоб одна знала. И больше никто! Даешь такое слово?

О л я. Слово!

В а с и л и й (помолчав). И начать с чего — не знаю… Из Копинска я, конечно, драпанул. Что верно, то верно. Только не потому, что трудно и вообще… Опять же из-за одного человека… Словом — хотел к вам. Без справки об увольнении никуда не берут. Шатался, шатался, в артель одну захудалую устроился. Временно. Чтоб заработать вот эту самую справку и с ней к тебе податься. Заработки — только не подохнуть. Что можно было — проел. Квартиры тоже нет. На чердаке обитался. Была не житуха — красота. Милиции боялся, не схватили бы как беспризорника или еще как. А один раз сижу в своем логове…

Свет гаснет. Пауза.

Та же комната для свиданий. Здесь все еще В а с и л и й и О л я.

В а с и л и й (закончив рассказ-исповедь). Вот и все мои похождения.

О л я. Слушаю тебя, Васька, и поверить не могу. Вот честное слово.

В а с и л и й. Было.

О л я. Почему нам никому не сказал? И когда пришел… Начал заливать — то да се…

В а с и л и й (встряхнувшись). Может, думаешь, я и теперь?.. Да?..

О л я. Не знаю…

В а с и л и й (потрясен и растерян). Слышь, Ольга! Я тебе знаешь что?.. Могу знаешь какую клятву дать?! Памятью отца! Батьки моего! Понимаешь?!

О л я. Не надо… Если человек захочет обмануть… (Махнув рукой.) Я только одного понять не могу — почему ты на себя наговорил следователю? Или, может, струсил? Яшеньку своего напугался?

В а с и л и й. Никого я не боюсь… Обещал. Понимаешь? Семену Павловичу. Вере Петровне. Они ко мне всей душой, а я, значит, должен, как свинья, а не человек? Так? Думаешь, каждый возьмет на квартиру неизвестного с чердака? Они взяли. Взяли!..