В а с и л и й. Главное — шапку у меня с головы стащила.

К р а й н о в. А, ерунда. Есть готовые, бери любую.

В а с и л и й. Там было мое письмо, я к тетке написал.

К р а й н о в. Ну? Адрес! Какой адрес? Обратный?

В а с и л и й. Никакого. До востребования. На меня.

К р а й н о в (облегченно вздыхает). Ну, слава тебе, господи. Обо мне не упоминаешь в письме?

В а с и л и й. Нет. Просто пишу, что учусь у одного скорняка шить шапки. Без фамилии.

Я ш е н ь к а. Черт тебя дернул.

К р а й н о в. Дело худо. Подложил ты мне свинью. В Подгорске не так уж много скорняков. Могут нагрянуть.

Я ш е н ь к а. И нагрянут. (Василию.) Пристукнуть бы тебя, гада!

В а с и л и й (Яшеньке). А ты чего все шипишь? Чего шипишь? Пристукнуть! А то вот я как развернусь — в стенку влипнешь. Или я хотел, чтобы так случилось?

К р а й н о в. Не время ссориться. Деньги с тобой?

В а с и л и й. Вот они, пожалуйста. (Достает из кармана деньги.)

К р а й н о в. Ни-ни! Оставь себе. И уходи. Сейчас! Незамедлительно!

В а с и л и й. А куда я пойду? Мне некуда.

К р а й н о в. Я понимаю. Но ты больше не должен здесь оставаться. Понял? И сам могу попасть, и Вера Петровна… В общем, Вася, найди выход из положения. И временно забудь мою фамилию, адрес и все, что было. Потом мы снова встретимся. Я тебя не оставлю. На, на доброе здоровье и удачу. (Пожимает Василию руку.)

Я ш е н ь к а. А у меня разговор с тобой, один на один. Выйди на минутку, Семен Павлович.

Крайнов уходит. Пауза.

Что насупился?

В а с и л и й. Давай говори, чего тебе…

Я ш е н ь к а. Будет одна заповедь.

В а с и л и й. Не нужны мне твои заповеди.

Я ш е н ь к а. Зато мне нужны. И еще, может, кому-нибудь. Уяснил? И ты не ерепенься… Если добра себе хочешь. Эту штучку видел? (Выхватывает из кармана пистолет и направляет его на Василия.) Видел эту штучку? Что молчишь? Отвечай! Видел, спрашиваю?!

В а с и л и й (глухо). Видел.

Я ш е н ь к а. Разговор у нас с тобой будет короткий. В случае, если до тебя доберутся, проглоти язык. На себя все возьми. А если хоть одним словом трепанешься обо мне, или о Семене Павловиче, или о Вере Петровне, так и знай — первая пуля в этой собачке твоя. И она найдет тебя везде. Меня не будет, другие… справятся. Словом — запомни, никого но впутывай. Вот такая заповедь! Понял ты меня? Ну, что молчишь, черт тебя возьми?!

В а с и л и й. Понял.

Я ш е н ь к а. Ну, вот и все. (Постукивает по дулу пистолета.) В случае чего — тут твоя смерть. Будь здоров! Двигайся. Куда пойдешь?

В а с и л и й. Куда-нибудь…

Я ш е н ь к а. А я все-таки интересуюсь. На завод к своим?!

В а с и л и й. Может, и к своим… Куда пойду — не твое дело… А ты — гад… (Идет на Яшеньку.) Гад ползучий. Я тебя понял.

Я ш е н ь к а (пятясь). Не подходи! Стрелять буду!

В а с и л и й. Стреляй!.. (Хватает Яшеньку за грудки.) Я из тебя душу вытрясу…

Яшенька пытается кричать, но боится и поэтому издает нечленораздельные звуки.

(Отшвыривает Яшеньку в сторону.) Подлюга… (Уходит.)

Комната в общежитии. Здесь Б о р и с, К о л я, С е р г е й. Они одеты по-праздничному. Коля и Борис стоят среди комнаты, перед ними медленно, демонстрационным шагом проходит Сергей.

С е р г е й. Ну, как башмаки, сойдет, а?

Б о р и с. Нитки белеют.

К о л я. А кто будет приглядываться?

С е р г е й. Самому неловко.

К о л я. Сережка, валенки надень. Совсем новые!..

С е р г е й. Во Дворец культуры? Сам напяль, если хочешь.

К о л я. Я свои башмаки еще не размолотил, как ты… Слон и слон!..

Б о р и с (Сергею). Давай чернилами нитки вымажем.

С е р г е й. Так чернила-то синие.

Б о р и с. Вечером покажутся черными.