– Потому что так проще, - улыбнулся Густав.
– Придумывать иную роль я не стал, а с этой я справляюсь неплохо. Грета приехала в Фейсалию не просто так, а по поручению Густава. Она его представитель. С самим принцем Алим стал бы говорить иначе. С Гретой можно допустить вольности. Но принц появится, когда будет нужно, вы не беспокойтесь.

– Жорж, почему ты такой мрачный?
– спросил Флай.

– Да потому что это дурацкая затея! Ни я, ни Густав не понимаем ни слова из местной тарабарщины! А ведь не каждый амма знает наш язык. Так нет же! Мы попёрлись сюда вдвоём, потому что Густав так решил, видите ли. Извините, ваше величество.

– Жорж, с нами ничего ведь случилось, - сказал принц.
– Так что хватит возмущаться. Флай, а где Шепард?

Шепард провалялся в гостевых покоях крепости ещё сутки. За это время его пару раз навещал Нирав вместе с лекарем. Слуги исправно приносили еду и убирали за ним, но Шепарду было скучно, и ещё он не мог не думать о Флае. Как они доберутся до столицы, сумеет ли он скрыться от Алима, не выдаст ли его Кабир. Шепард начал потихоньку вставать и ходить по комнатам, очень рассчитывая, что сможет сесть в седло уже на следующий день. На вторые сутки после отъезда Кабира Шепард твёрдо решил, что может отправляться в путь. Лекарь не советовал ему этого делать, но упрямый амарго стоял на своём. Викрам лично распорядился выдать бывшему королевскому охраннику еды и воды в дорогу, и утром Шепард покинул Пешавар.

Рана противно ныла, но боль была терпимой. Когда Чен отъехал от крепости на довольно приличное расстояние, он услышал позади цокот копыт. Кто-то догонял его. Обернувшись, Шепард увидел всадника. Он явно очень спешил. Вскоре Чен смог узнать в нём Нирава.

– Что-то забыл мне сказать?
– поинтересовался Шепард, когда амма поравнялся с ним.

– Я выходил на стены, - ответил тот.
– И долго смотрел вниз. При ярком солнечном свете можно увидеть, что у разбившегося человека длинные тёмные волосы. Но у короля Нэжвилля волосы светлые. Как же так могло получиться?

– Думаю, тебя подводит зрение.

– У меня отличное зрение.

– Так чего ты в одиночку за мной с утра поскакал?

– Я рассказал Викраму о своих подозрениях, но наш марзбан слишком старается угодить амиру. Амир ведь лично распорядился позаботиться о тебе. Я же в первую очередь служу Алиму. И я был прекрасно осведомлён о том, что ты должен был сделать.

– Ну, поехали в столицу вместе. Расскажешь всё Алиму. Что волосы тебе чёрные померещились.

– Зачем вместе? Я приеду первым.

С этими словами Нирав пришпорил коня и рванул вперёд. Шепард понимал, что участие в подобных скачках может стоить ему жизни. С одной стороны, он не хотел допустить того, что Нирав посеет семена сомнения в голове Алима именно сейчас, когда тот наверняка был уверен в своей победе и мог оступиться, позволив уличить себя во всём содеянном. Но с другой, здравый смысл подсказывал Шепарду, что никаких настоящих доказательств у Нирава не было. Да, Алим мог захотеть получить подтверждение у Афры, но Кабир должен был защитить Флая. И не только Кабир. Шепард рассчитывал на помощь капитана и Жюля. И, в конце концов, Флаю нужен был живой друг и телохранитель, поэтому Чен решил, что не станет догонять Нирава.

Шепард едва не расхохотался, когда обнаружил амма сидящим на берегу реки и перевязывающим себе ногу. Его лошадь пила воду неподалёку.

– Что стряслось?
– поинтересовался Чен, подъехав ближе.

– Не твоё дело, - пробурчал Нирав.

На вид ему было лет не больше тридцати. Первый помощник марзбана Пешавара был рослым и крепким мужчиной. Его густые чёрные волосы были убраны в хвост, тонкие усы и такая же тонкая бородка придавали его лицу не столько мужество, сколько некоторое изящество, свойственное знатным пешаварцам.

– С лошади, что ли, свалился?
– спросил Шепард, дав своему коню возможность напиться.

– Я же сказал: не твоё дело!

– Ну, как знаешь, - хмыкнул амарго и повернул обратно к дороге. Обернувшись, он увидел, что Нирав с огромным трудом поднялся и пытается дойти до своей лошади. Очевидно, его проблемы с ногой были намного серьёзнее, чем казалось. Не до конца понимая, зачем он это делает, Шепард вернулся.

– Ты на лошадь-то забраться сумеешь?
– снова заговорил он.

– Не знаю, - угрюмо ответил Нирав.

Шепард молча спешился, а затем, превозмогая собственную боль, помог Нираву сесть в седло.

– Ты предлагал ехать вместе, - проговорил амма.

– Ну, предлагал, - отозвался Шепард.

– Поехали.

До самой ночи никто из них не проронил ни слова. Однако, когда совсем стемнело, Шепард остановил коня и проговорил:

– Мне надо поспать. Хочешь ехать всю ночь, езжай.

– Ты прав, - согласился Нирав.
– Только я...
– амма выругался.

– Да успокойся ты.

Не дожидаясь, пока его попросят, Шепард помог ему слезть с лошади. Сам он чувствовал сильную усталость, рана болела всё сильнее. Чен понимал, что Нираву ничего не стоит прикончить его во сне, но как он тогда доберётся до столицы? Он ведь на лошадь сам точно не залезет. Его нога определённо была сломана. Шепард лёг в сухую траву, положив кулак под голову, и быстро уснул.