– Ну хорошо, - процедил он, - я присоединюсь к вам, если ты пообещаешь мне кое-что взамен.

– То есть ты одолжение мне делаешь и вдобавок условия ставишь?
– уточнил Том, явно сдерживаясь, чтобы не покатиться со смеху.
– Мне? Тому Риддлу? Темному лорду, пусть еще и не состоявшемуся? Смело!

– Но я ведь тебе нужен. Если б это было не так, я уже валялся бы под лестницей с промытыми мозгами, разве нет?
– выдал Драко.

Том только тяжело вздохнул, помолчал, а потом сказал негромко:

– Да мне просто жалко тебя, дурень, и родителей твоих...

И вот тут Драко впервые дрогнул, а я подумал, что Риддл все-таки сволочь: бить по больному он умел виртуозно. Ну а Малфой, как бы ни прикидывался циником, родителей любил нежно и -- тут я ему мог позавидовать, - взаимно.

– Что у тебя хоть за условие-то?
– спросил Том, помолчав.

– Ты же легилимент, - скривил губы Драко.

– А ты все же скажи вслух.

– Поклянись спасти мою семью во что бы то ни стало, - помолчав, выговорил тот вполголоса.
– Тогда я тебе поверю.

– Нет, - серьезно ответил Том, - такой клятвы я дать не могу. Не перебивай! Неизвестно, что может случиться, и в первую очередь я стану спасать свою шкуру и ближний круг...

– Это намек?
– прищурился Драко.

– Понимай, как угодно. Я, увы, не могу быть в десяти местах одновременно, и если в разгар боя с Пожирателями я узнаю, что на ваш мэнор напали, я сперва завершу начатое, а потом уж отправлюсь на выручку. Двое взрослых волшебников в состоянии продержаться до прибытия подмоги даже против превосходящих сил противника.

– А если в разгар боя ты узнаешь, что напали, скажем, на Уизли, - Малфой кивнул на мою сестренку, - или Лонгботтома?

– Тогда моим соперникам придется обождать, - сказал Том.
– Это же ближний круг. И нет, Драко, не нужно предлагать мне решить задачку: что я буду делать, если одновременно нападут сразу на всех в разных местах, и кого я стану спасать первым. Не знаю. Честно тебе говорю -- не знаю. Мы потому и стараемся держать связь, ясно тебе? Не смогу кинуться на выручку я -- рванет Рональд или Луна. Или Блэки. Или тетушка Мюриэль. Кто будет ближе, тот и постарается успеть...

– Хотя бы честно...
– пробормотал Драко.
– Но я в самом деле смогу уйти по своей воле?

– Я же сказал: сможешь, когда выполнишь свои обязательства. Так что думай, прежде чем обещать что-нибудь.

– А ты можешь убрать Метку?
– спросил вдруг Малфой.

– Не знаю, не пробовал, - отреагировал Риддл.
– Но раз сумел поставить, то и убрать смогу, когда разберусь, как она устроена. О! Регулуса попрошу показать. По идее, Метка должна исчезнуть после смерти Волдеморта, но мало ли...

– Ты сказал, что не клеймишь своих людей, - выговорил Драко.
– Пообещай, что постараешься избавить от чужого клейма тех, кто пойдет за тобой, и я стану первым из них.

– Не первым, а пятым, - педантично поправил Невилл.
– А то и одиннадцатым, если считать вообще всех.

– Означает ли это, что я могу вскоре увидеть Нотта, Крэбба с Гойлом и других слизеринцев?
– вкрадчиво спросил Том, отмахнувшись от него.

– Вполне вероятно, - Драко смотрел в сторону.
– Но не думаю, что они нужны тебе... в ближнем круге.

– Ничего, главное, они не нужны мне возле Волдеморта, - улыбнулся тот.
– Что ж, Драко, такое условие меня устраивает. Я давно хотел разобраться с этой меткой, но все руки не доходили, а тут такой стимул! Вот махнем на лето в Аргентину, там я Регулуса и прижучу... Неохота тут ковыряться, чужих глаз полно!

– Как -- в Аргентину?
– опешил я.

– Просто. Ноги в руки -- и погнали, - ответил Том.
– Ты забыл? У Регулуса там поместье. Гостевой домик имеется, уж поместимся как-нибудь. Дам-то, ясное дело, разместят в усадьбе, а мы и сами не пропадем! Драко, ты с нами. И нет, это не вопрос.

– С какой это радости?
– хмуро спросил тот.

– С такой, что Волдеморт воскрес и вот-вот начнет прощупывать почву. Думаю, твой отец будет счастлив убрать тебя из поля его зрения хоть ненадолго. А там и в Хогвартс пора, сюда добраться сложнее...

– Сам с ним договаривайся, - буркнул Драко.

– А ты, Рональд, пригласи Миллисенту, - велел Том.
– Я их обоих погоняю. За лето, думаю, подтяну до вашего уровня.

– Думаешь, ее отпустят?
– скептически спросил я.
– За тридевять земель?