– С тобой такое тоже случается?
– ляпнул я, толком не подумав.

– Случается, - совершенно серьезно ответила Миллисента и аккуратно сложила салфетку.
– Но мама научила меня сперва остыть, обдумать произошедшее на холодную голову, а затем уже делать выводы и предпринимать меры.

Я представил, как она застукает меня за шашнями с другой девушкой (ну вдруг мне тоже что-нибудь в голову ударит!), оценит обстановку, спокойно развернется, уйдет, а когда я явлюсь извиняться, выслушает, кивнет и хладнокровно врежет по мне каким-нибудь пыточным заклятием... И сослаться на приворотное зелье, скажем, не выйдет: не для того я так старался на зельеварении и чарах, чтобы не распознать приворот! Девице, возможно, достанется отдельно, но мне от этого легче не станет, даже если в итоге Миллисента меня простит.

Тут я взглянул на Драко и задумался над отношениями его родителей. Конечно, мистер Малфой -- человек не последний, и не каждый осмелится ему перечить, но ведь миссис Малфой - урожденная Блэк, сестра той самой Беллатрисы, а кровь-то не водица... Сдается мне, за закрытыми воротами мэнора порой бушуют такие грозы, что моим мамочке с папочкой и не снилось!

В общем, я решил, что подумаю об этом в другой раз, но на француженок заглядываться все-таки не стану. Не стоят они того...

Ну а Невилла, по-моему, ничто подобное вообще не волновало. Сколько раз я видел, как они с Луной обсуждают что-то (или с жаром втолковывают друг другу какие-нибудь странные теории), просто сидят бок о бок, а то и в обнимку, и окружающие их мало волнуют... Впрочем, чтобы поссориться с Луной, нужно очень постараться, я не уверен, что это даже Тому под силу, а Невилл может, конечно, всерьез обидеться, но, как и Миллисента, сперва переварит эту обиду, а потом уже будет действовать. Причем, вероятнее всего, постарается решить дело миром, а вот Драко, если и смолчит, потом непременно найдет способ отомстить.

"Разные темпераменты", - заключил я и допил чай. Нужно было идти на урок...

*

Том оказался прав -- о занятиях можно было забыть. Нам, младшекурсникам, было проще, а у них парни таращились на француженок, девушки -- на болгар, какое уж тут учиться! Ну а у нас кто обсуждал гостей, кто прикидывал вероятности победы того или иного участника, словом, бардак получился еще тот...

А тут еще Сириус, узнав, что Гарри каким-то образом угодил на Турнир, взбеленился и чуть было не испортил свою едва-едва заработанную репутацию невинно пострадавшего. Я имею в виду, он хотел пришибить Людо Бэгмена, еще руководство мистера Крауча (самого его Сириусу хватило ума не трогать), ну и Дамблдора за компанию, а потом схватить крестника и аппарировать куда подальше.

Судя по письмам, вразумляли его все вместе: и миссис Лонгботтом спокойной беседой, и бабушка Цедрелла строгой отповедью, и тетушка Мюриэль -- неразлучным зонтиком, и даже мадам Вальбурга -- длинной тирадой, в которой печатными были лишь предлоги. Как ни странно, Сириус послушался именно двух последних дам и даже извинился перед матушкиным портретом. Правда, та все равно не поверила в искренность его жеста и заявила, что раз уж непутевый сын решил встать на путь исправления, так пусть хотя бы не мешает почтенным леди тащить его за уши из болота, куда он забрался по собственной глупости! А тетушка Мюриэль добавила, что Дамблдор всяко не даст пропасть мальчику-который-выжил, так что пускай Сириус успокоится и займется делами, пока с зонтиком познакомилась только голова, а не... гм... прочие части тела! (Я подозревал, что в зонтике у тетушки тоже скрывается палочка, как у Хагрида, только целая и вполне рабочая. И, вполне вероятно, она носила еще парочку за подвязкой.)

Одним словом, Сириуса утихомирили, тем более, мистер Крауч обещал присмотреть за тем, чтобы правила на Турнире соблюдались неукоснительно. И на том спасибо!

Но тут оживился Том, и усталые почтовые совы застонали бы, если б умели...

– Вот что, Рональд, напиши-ка своему брату и спроси, понимают ли драконы серпентарго, - велел он мне как-то вечером.

– Это еще зачем?
– опешил я.

– Ты идиот?
– поинтересовался Том, а все остальные (я имею в виду нашу банду) навострили уши.
– Я же сказал... то есть мистер Крауч прозрачно намекнул, что испытание первого тура -- это драконы. А я, если ты еще не забыл, умею разговаривать на змеином языке!

– Еще бы я это забыл...
– передернулся я, вспомнив подземелье.

– Драконы -- рептилии, как и змеи, - сказала Луна, оторвавшись от учебника.
– А значит...

– Я уже понял, - вздохнул я и уселся сочинять письмо Чарли.

Брат ответил быстро, правда, прислал не сову, а ворона, приписав, что школьную письмоносицу мы явно загоняли, поэтому он оставит ее у себя, пока бедная птица не придет в себя, все-таки путь далекий! Ворон больно клевался и требовал сырого мяса, совиные угощения его не прельщали. Том, разумеется, умилился и кормил здоровенного крылатого монстра с руки, пока я читал вслух письмо брата. Вот что в нем было написано...

"Я серпентарго не знаю, но слышал, что драконы его понимают. Но не все. Или не всегда. Они могут сделать вид, что оглохли. И вообще, украинский железнобрюх с венгерской хвосторогой сговориться не сразу могут, а ты хочешь, чтобы они человека слушали? Короче, если тебе дорога жизнь, лучше не суйся к драконам с этой лингвистикой, если, конечно, они не в клетке и не в огнеупорном наморднике!

П.С. Я даже не спрашиваю, зачем это тебе понадобилось. Я и так знаю. Хвосторога-то из нашего заповедника.

П.П.С. Билл написал, что из его краев тоже что-то к вам отправили, как раз к Турниру, имей в виду."

– А вот это уже очень интересно!
– оживился Том, скинул ворона на подоконник и отобрал у меня письмо, не потрудившись вытереть руки. Что-то из Египта, значит...

– Драконы тебя уже не интересуют?

– Ну почему, просто я задействую на всякий случай запасной план...
– пробормотал он и вытряхнул из конверта еще один листок.

Я подхватил его и прочитал:

– "Экзамены досдал, скоро свадьба. В гости не зову, подарков не надо, нищеброды!"