– А как, по-вашему, должно было быть?

Барс задумался.

– Мне кажется, этот юноша все-таки был если и не подлецом, то слизняком - уж точно. Слишком уж он скользкий, не ухватишь, слабо верится в его благородные намерения. Так что старый маг его правильно убил. И девушка тоже должна была погибнуть - этот маг ведь не совсем дилетант, чтобы живого от мертвого не отличить. Маг от горя сходит с ума и, натворив дел, умирает. Вот и все, пожалуй. Его смертью все и заканчивается.

– Вы читали эту книгу.
– Обвиняюще заявила принцесса.

– Какую?

– Пьеса написана по книге. ``Туман над скалами''. Там все в точности, как вы говорите.

– Не читал.
– Покачал головой Барс.

– Честное слово?

– Клянусь.
– Серьезно ответил рыцарь.

– Удивительно, - задумчиво проговорила Алина.
– Теперь мне и самой кажется, что я ошиблась. Вот мне урок: нельзя переиначивать сильные произведения. Следовало взять другую пьесу.

– Возможно, - согласился Барс.
– Но вам удаются трагические сцены. Когда умирал старый маг - вот это была сцена. Сильная.

– Барс, я все хочу спросить вас. Почему вы называете его старым магом? По сценарию это - дракон. Или грим был неудачным?

Барс пожал плечами.

– Разве дело в гриме? Мне просто показалось, что это - маг, очень старый, давно ушедший от мира людей. Может, люди его обидели когда-то, вот он и стал отшельником. А увидел принцессу - и ожил.

– Вы первый, кто назвал спектакль правдивым. Все говорят - фантастика. Драконов ведь не бывает.

– Я же не об этом, - удивился рыцарь.
– Главное - чувства правдивые, настоящие. А там - маг, дракон, какая разница. Может, просто сильный, но несчастный человек, который вмешался в чужие дела на свою беду.

– Многие не видят дальше грима.
– Вздохнула Алина.
– А ведь вы правы. Какая разница - маг или дракон? Все равно это все о людях.

Барс кивнул.

– Что касается грима и костюма, так это было больше похоже, пожалуй, на ферга.

– На кого?
– Переспросила принцесса.

– На ферга. Это такая большая тварь.

– Тварь? Вы хотите сказать... Это нечисть, да? Она... Вы ее видели?

Барс прищурился.

– Не отвечайте, - вдруг быстро сказала Алина.
– Я глупость спрашиваю, я уже поняла. Я вас обидела, да? Я ведь знаю об Ордене, я читала - все, что можно найти в книгах. Только когда что-то из книг перекочевывает прямо в жизнь, это как-то... трудно пережить. Я ведь, собственно, хотела просить вас рассказать об этом. А когда вы сказали так буднично, я все же оказалась не готова. Вы меня простите?

– В Замке у нас был один преподаватель, - заметил Барс.
– Магистр, умный мужик. Так вот он любил говорить: ``Если народ не верит в существование нечисти, это - показатель качественной работы Ордена, следовательно - это хорошо''.

– И вы в самом деле так считаете?

– Не всегда, - признался Барс после паузы.
– Скорее, я так себя уговариваю. Знаете что, Алина? Давайте-ка я все же сбегаю за вином. Похоже, ваша идея с самого начала была правильной, только выбор напитка подкачал.

– Только возвращайтесь, - жалобно сказала она.

– Я быстро.

Когда Барс вернулся с графином темно-вишневого напитка, принцесса задумчиво накручивала на палец локон волос; пирожные перед ней лежали нетронутые.

– Я боялась, что вы не придете, - проговорила она тихо.
– Мне показалось, что вам неприятен разговор.

Барс налил бокал вина, выпил - оно оказалось терпким и выдержанным. Одобрительно кивнул. Спросил:

– Почему вы интересуетесь нечистью?

– Потому что это несправедливо, - горячо ответила Алина.
– Неправильно, что мы живем в мире, где есть магия, есть нечисть и люди, которые с нею борются - и делаем вид, будто всего этого не существует. Только потому, что нам так удобно. Ничто не мешает жить. И не надо долги отдавать - раз мы их не признаем, верно?

– Сколько вам исполнилось лет, Алина?
– неожиданно поинтересовался Барс.

– Пятнадцать. А почему вы спрашиваете?

– Вы ведь станете когда-нибудь королевой?

– Возможно. Если обстоятельства так сложатся. А что?

– Хотел бы я дожить до этого.
– Очень серьезно сказал рыцарь.

Они говорили долго - о прорывах и о нечисти, о магии и о жизни рыцарей, и о многом другом. Принцесса удивительно умела слушать и понимать, а еще ей удавалось чувствовать недоговоренное - и Барс был с ней откровенен, как, наверное, не был еще ни с кем в своей жизни. Он рассказал ей о событиях последних месяцев, о Северной Кеоре, о прорыве, погубившем четырнадцать рыцарей. О Бруно, юном мальчике, читавшем стихи во время боя - своего первого боя - и потом сгоревшем в лихорадке. Даже о своей боли - от того, что не запомнил тех стихов. Рассказал о случившемся в лагере беженцев, о людях, искренне считавших рыцарей Пламени причиной своих несчастий. И о том, как он убивал их - чтобы успеть спасти. Вернувшись назад во времени, рассказал о похищении в Сантии - ловушке, расставленной на Рыцаря Ордена. И остро пожалел, что Клятва связывает ему язык - почему-то он был уверен, что ей можно было бы рассказать и обо всем остальном. Еще они говорили о Замке, о ``ферме'` и Школе, о том, как обучаются рыцари. Даже о Башне, хотя тут откровенность Барса наткнулась на застаревший барьер - и Алина почувствовала, тонко уловила момент, не стала расспрашивать. Когда же Барс наконец замолчал, опустошенный, Алина вдруг протянула руку - и прикоснулась пальцами к его щеке, нежно, почти невесомо.

– Бедный, - сказала она тоненько, с тем сопереживанием, которое не оскорбляет, потому что идет от души.
– Как же тебе должно быть обидно.

Очень по-детски сказала - но только слова были детскими, серьезные глаза прятали в глубине совсем недетскую мудрость.

– Извини, - глухо выговорил Барс, приходя в себя.
– Не стоило все это на тебя выливать.

– Стоило.
– Возразила Алина тихо, но уверенно.

– Наше угощение засыхает, - заметил рыцарь.

– Съешь что-нибудь, - поддержала его принцесса.