– 2 -

Бруно умер на рассвете седьмого дня после боя. Шесть суток он горел в огне и бредил; Рыцари слушали его бессвязную речь, перемежающуюся стонами, неожиданными восклицаниями, вскриками и путаными строчками стихов. Иногда он замолкал, впадая в забытье, и тогда тишина воспринималась почти как подарок судьбы. Но проходило немного времени - и все начиналось сначала. Барс не знал уже, что он счел бы лучшим выходом - чтобы мучительный бред продолжался, свидетельствуя о том, что парень все еще жив, или чтобы он смолк уже навсегда.

Шесть суток Рыцари ехали со всей возможной скоростью - отдавая себе отчет, что шансов довезти Бруно до Замка живым практически нет, но не имея привычки сдаваться. Несколько раз в день Беркет вливал в рот молодого Рыцаря несколько капель вонючей настойки из небольшого пузырька. Судя по запаху, сделана она была не иначе как из плесени - или из чего-то не менее мерзкого.

– Мало ее у меня, слишком мало, - сокрушался Рыцарь.
– Было бы достаточно - может, и вытащили бы парня.

– Этой дрянью?
– Удивлялся Барс.

– Эта дрянь, между прочим, редчайшая вещь, - обижался Беркет.
– Только на ее изготовление несколько месяцев уходит, я уж не говорю о том, чтобы собрать все компоненты. Я когда в Замке бываю, всегда беру у Барата пузырек-другой. Эх, нам бы в Замок поскорее!

Барс только хмурился и пожимал плечами.

Ехали на рысях - подниматься в галоп не позволяла самодельная подвеска - зато почти не делали остановок, лишь иногда пускали лошадей шагом. Спали по очереди, в седле. Бруно метался в люльке, крепко привязанный и укрытый несколькими одеялами. Волос со своими заводными ускакал вперед - рассчитывал добраться до Замка раньше и вернуться с лекарством. Когда он предложил эту идею, Барс кивнул одобрительно, но в глубине души сомневался, что это поможет.

Несколько раз в сутки Рыцари останавливались, вынимали Бруно из люльки, раздевали его и на несколько минут окунали в снег. Затем снова одевали и тепло укутывали - и ехали дальше. Снежные ванны помогали - жар немного спадал, утихал бред - но очень ненадолго, и с каждым разом этот промежуток сокращался.

К вечеру шестого дня наступил кризис. Очередная снежная ванна не помогла абсолютно; до горячего тела Бруно было страшно дотронуться - казалось, на нем сейчас закипит пот. На натянутой багровой коже вздувшейся культи странно проступала искаженная ало-золотая татуировка - словно свидетельство пылающего изнутри пламени.

– Сегодня дальше не поедем, - сказал Беркет, вливая меж потрескавшихся губ Бруно последние капли темно-бурой настойки.
– Нет смысла. Сегодня ночью все решится.

Барс молча кивнул и принялся расседлывать Шторма.

Ночью дежурили по очереди - без конца растапливали над костром снег, без конца обтирали горящее бесчувственное тело, вливали воду в пересохший рот, в котором уже не умещался распухший покусанный язык. Бруно больше не бредил - только хрипел да иногда постанывал, тихо и жалобно. Ближе к утру молодой рыцарь затих, и время от времени казалось, что он перестал дышать, но каждый раз, прислушавшись, Барс улавливал очень слабое, прерывистое дыхание. Беркет спал, умаявшись за предыдущее дежурство, и Барс не стал его будить - все, что мог, тот уже сделал.

Сидя у потрескивающего костерка, над которым таяла в котелке очередная порция снега, Барс вспоминал сверкающий под солнцем склон, на котором кипела круговерть боя, и молодой звенящий голос, в такт ударам выкрикивающий слова. Стихов рыцарь не запомнил, и почему-то именно это сейчас не давало ему покоя, мучило смутным ощущением неведомой, но безвозвратной утраты.

Уже светало, когда Барс склонился над раненым с кружкой тепловатой талой воды в руках - и наткнулся на осмысленный взгляд широко распахнутых серых глаз. Боясь поверить себе, Барс положил руку на лоб молодого рыцаря - кожа казалась липкой от испарины, но жара не было. Бруно шевельнул растресканными губами.

– Молчи, - сказал ему Барс, чувствуя, как где-то глубоко внутри задрожала, отпуская, какая-то туго натянутая струна.
– На вот лучше, попей.

Бруно сумел проглотить немного воды. Говорить он не мог, но сказать что-то настойчиво пытался, и Барс наклонился над ним, почти касаясь ухом обметанных губ.

– Хороший... бой, - с трудом разобрал он сипение раненого.

– Отличный, - согласился Барс.
– Такой бой сотен других стоит. Многие Рыцари прожили целую жизнь, не поучаствовав в таком бою.

– Значит... не зря все... Башня... не зря...

– Молчи, - попросил Барс.
– Береги силы. Потом поговорим.

– Возьми... руку...
– Прошептал Бруно.

Барс выкопал из-под одеял уцелевшую руку молодого Рыцаря, легонько сжал ладонь. Ладонь Бруно чуть дрогнула, отвечая - не пожатием, так, намеком на движение.

– Так... страшно... было, - раздался едва слышный шепот.
– Теперь - нет. Больше... нет.

Барс продолжал держать молодого Рыцаря за руку, когда дыхание Бруно тихо остановилось, и медленно закатились светлые серые глаза.